Повелительница пустыни

Едва за ним захлопнулась дверь, я, словно скинув с себя оцепенение, торопливо облачилась в одежду шантар и, крадучись покинула дом, где еще недавно мой возлюбленный принц дарил мне жаркие ночи полные любви.

Остановившись в тенистом переулке, я направила во дворец свою маленькую змейку, которая стала моими глаза и ушами в мире теней. Ей предстояло выведать все тайны, что клубились сейчас в его покоях.

Серех Об’Рек не ожидал от этой девушки столь яростного отпора. Он был ошеломлен ее виртуозным владением простым ножом.

Почти бегством покидая ее дом, он ощущал, как злоба сдавливает его горло. Как же так, ему, садразу Повелителя, приходится пресмыкаться перед какой-то девкой! Но еще сильнее был внутренний трепет, вызванный ее словами.

Поначалу это могло показаться лишь предостережением, но чем дольше он прокручивал в голове ее фразы, тем явственнее ощущал в них ледяное дыхание угрозы.

И это была не пустая бравада, а самая настоящая угроза, которую она непременно воплотит в жизнь. Но как именно она это сделает, оставалось для него загадкой, терзающей разум.

Откуда в ней столько силы и уверенности? Ведь на первый взгляд она всего лишь слабая женщина.

Слабая? Эта уверенность уже треснула, как тонкий лед под первыми лучами весеннего солнца…

«Кто она? Марионетка в чужой игре? Или кинжал, спрятанный в складках шелка, подосланный, чтобы оборвать жизнь принца, а быть может, и самого Повелителя, пробравшись в сердце дворца через его сына? Став женой, она обретет власть, недоступную даже самым искусным шпионам. Так что же влечет принца к ней с такой неукротимой силой? Что скрывается за этой маской невинности? Но вытянуть правду из принца, это все равно, что осушить море чайной ложкой. Остается лишь одна надежда на мудрость Владыки, который, возможно, сумеет достучаться до сердца сына, ослепленного любовью».

Разговор с принцем оказался бесплодным, как попытка вырастить цветок в пустыне. Едва заслышав о гибели людей, отправленных "увещевать" строптивую девку, он мгновенно распознал звериный оскал, скрывающийся под личиной "увещевания".

Однако перечить отцу Мигир не посмел. В его душе бушевал жестокий шторм, где долг и любовь сцепились в смертельной схватке, разрывая его сердце на тысячи осколков.

Он заперся в своих покоях, погрузившись в тягучие раздумья, словно в густой смоле. Слова отца, холодные и расчетливые, эхом отдавались в голове, отравляя саму мысль о ней.

Слабая? Нет, эта девушка обладала какой-то дьявольской силой, раз смогла так глубоко проникнуть в его сердце, что он позволял ей много вольности.