Повелительница пустыни

Его мысли, словно молнии, пронзали его облик: брови сдвинулись в неприступную хмурь, губы сжались в тонкую непроницаемую линию, подбородок дернулся, словно от внутреннего разряда.

Улыбка, застывшая на моих губах, подобно капле росы на холодном стекле, дрогнула и бесследно исчезла.

— Что случилось? — прошептала я, а сердце болезненно сжалось, и я шагнула навстречу.

Он замер напротив, взгляд его обжигал, словно раскалённый песок. Его грудь вздымалась тяжело, как отголоски бушующего урагана в душе.

С трудом взяв себя в руки, словно вытаскивая слова из липкой трясины, он прохрипел:

— Роул Ивэз… он исчез в песчаной буре. Искали… Тщательно искали. Ни следа.

— Пустыня огромна,… — пробормотала я, чувствуя, как подступает дурное предчувствие.

— Странно другое, Алаиса. Он исчез, когда тебя не было в городе. И ещё странно, что для поиска ни одного шантара не нашли, ни они, ни мы. Словно все по чьему-то знаку растворились в воздухе. Ты — шантар, Алаиса, ты можешь ходить по пескам, не боясь их гнева. Вы предчувствуете бури, и ходят слухи, что они вам… подвластны.

"Подвластны? Лишь мне одной," — мысленно парировала я, ощущая холодок подозрения.

— И что? Раз шантар — значит, мы все под подозрением? У нас теперь свои заботы. Мы сопровождаем караваны переселенцев, оберегаем их жизни.

— Скажи мне, Алаиса, что ты не причастна к гибели принца? А то….

— А иначе что? Арестуешь? Выдашь своим союзникам? Или убьёшь здесь же, на месте?

— Алаиса, не шути! Не лги мне! — Голос его дрогнул, в нём прорвалось глухое рычание сдерживаемой ярости.

Комнату наполнил ледяной холод, словно дыхание холодной вьюги. Ноздри его раздувались, а в глазах плескалась неприкрытая злость.

Вот она, вторая сторона моего любимого: властная, не терпящая возражений, жестокая в своей непреклонности.

Я выдержала его взгляд, не дрогнув. Какой ответ он ждал на этот сложный вопрос? Солгать? Или сказать правду?

Отречься от своей причастности к гибели принца? Но тогда нашу жизнь отравит моя ложь, а его недоверие и подозрение. Если я солгу сейчас, этот вопрос все равно рано или поздно встанет между нами, как непроходимая стена.

Семья должна строиться на доверии и честности, иначе это лишь жалкое подобие. Тяжёлое предчувствие сдавило горло ледяной хваткой.

— Я отомстила! — хрипло вырвалось из меня. — Отомстила за обесчещенную сестру, за смерть родных.

Он вцепился в мои плечи, яростно тряхнул.

— Ты понимаешь, что натворила? Ты убила принца! Ты подставила меня! — прорычал он сквозь зубы.

— Я ОТОМСТИЛА ЗА СВОЮ СЕМЬЮ! — с трудом выдохнула я, словно выплёвывая каждое слово.

— Ты не имела права касаться его! Он принц, а ты, шантар, без роду, без племени. Это я обласкал тебя своим вниманием, удостоил чести делить со мной ложе, пока ты не подаришь мне наследника.