Повелительница пустыни

И в дальнейшем я не ошиблась: все имели своё логово, где они прятались и творили свое черное дело, но их ничего не спасло от моего возмездия.

Оставался принц. Проникать во дворец не имело смысла. Да и сам дворец был отрезан от Галати большим рвом, заполненный водою, а через него был перекинут один единственный мост.

Конечно, это для меня не преграда, но зачем рисковать и раскрывать себя прежде времени.

Дождемся, когда он покинет дворец, занятый своими делами. Я ждала этой встречи долгое время, так что отсрочка не омрачит моего ожидания.

Я вернулась в Оришор после долгого отсутствия. Мои поиски Абдулы Рахима во всех караван-сараях не увенчались успехом: о нем никто давно не слышал и никто его давно не видел.

И лишь здесь, на месте, до меня дошло известие, что его нашли мертвым в собственном доме.

Кто-то решил его судьбу раньше меня.

В этом городе я решила задержаться. Наши вербовщики хорошо справлялись с поставленной задачей.

Караван за караваном вереницей тянулись вдаль, унося с собой людской скарб, провизию и строительные материалы.

Работа кипела, и я влилась в этот поток помощи, стремясь предотвратить любые нежданные беды.

В просторном караван-сарае негодование змеилось среди торговцев, недовольных внезапным нашествием обеспокоенных путников.

Вернувшись вечером домой, только приняла ванну и, завернувшись в халат, села за стол, чтобы утолить жажду.

Настойчивый, почти повелительный стук в дверь заставил открыть её.

В комнату решительно вошел наш спутник. Мигир Аль'эф собственной персоной, но теперь облаченный в одежды, говорящие о богатстве и власти.

Склонила голову, как дань уважения, но в сердце забилась тревога.

Что ему нужно в этот раз? И как он меня нашел?

— И как же тебя зовут на самом деле, шантар? — спросил он с улыбкой, в которой чувствовалась сталь. Он внимательно, как-то изучающе оглядел меня.

Неожиданно… И опасно.

— Алаиса, — выдохнула я, осознавая, что скрываться нет смысла.

Он сделал шаг навстречу, и мир вокруг вспыхнул, когда его губы накрыли мои в поцелуе, жарком и требовательном, словно клеймо, выжигающее на коже самую суть его души.

И меня накрыло воспоминание….

— Шарис, сердце мое! — голос, словно шелк, коснулся слуха, пробуждая дремлющие чувства, заставляя кровь петь в венах.

Лицо, озаренное обворожительной улыбкой, с поволокой страсти в карих глазах, склонилось надо мной, словно над драгоценностью.

Черные волны волос, рассыпавшись по широким плечам, обрамляли совершенство линий: благородный изгиб носа с едва заметной горбинкой, придающей лику неповторимый шарм, чувственные, манящие губы…

— Любимый, — выдохнула я, и слова, словно бабочки, сорвались с губ.

Сердце ликовало, готовое вырваться из груди.