Пристойное поведение

После случившегося не в состоянии обсуждать что-либо. Окончательное разочарование в этой женщине имело разрушительные масштабы. Если бы к тому времени я не влюбился в бы в другую — представляю, какой тварью мог бы стать. Предпосылки все есть, способностей — достаточно. Все мои поступки, которые наблюдаете, — отголоски, всего лишь омывающие берег волны, как признаки потухшего где-то в океане шторма.

А вот и девочка моя хорошая — Вероника. Тоже на праздник приехала, красивая до невозможности в одном из своих платьев по фигуре, волосы убрала вверх, ресницы длиннющие. Опасная красота.

Я постоянно думаю о том, как любил ее, как она горела в моих руках. Я постоянно думаю о том, что… «Вероника, я нашел тебя». Нашел все-таки. Долго искал, прятался за любовь к Ксюше от чего-то настоящего. За ту самую любовь, которой, по-видимому, никогда и не существовало. Я виноват перед всеми. Абсолютно все сделал неправильно.

Я хочу попытаться исправить как можно больше ошибок."

"Предстоит насыщенный день, но вижу ее — и планы перестают существовать. Правила поведения теряют смысл. Смотрю на нее, и в груди больно, потому что подойти бы и обнять. Просто подойти и просто обнять, увидеть улыбку от того, что радуется встрече со мной. Оказывается, так мало нужно в итоге. Приблизиться, дотронуться, увидеть улыбку, прижать к себе и почувствовать, что вот оно — главное, а все остальное можно обсудить.

Она увидела меня и отвернулась.

Даже секунду Вероника не может смотреть в мою сторону. Я не заслуживаю даже одной гребанной секунды. Противно потому что видеть мою физиономию.

Нет улыбки. Раньше она воспринималась как должное, а теперь я понятия не имею, что нужно сделать, чтобы вернуть ее.

Смотрю на нее, не заботясь, что кто-то заметит сверхинтерес, а она не оборачивается. Ни единого раза за целый час ей не стало интересно, чем я занимаюсь.

Не знаю, как перестать ее обижать снова и снова. Я стараюсь… думаю, что стараюсь, а делаю только хуже. С каждым днем, с каждой встречей она отдаляется.

Раньше я цинично считал, что нет у меня никого. А теперь, когда могу лишь любоваться весь вечер прекрасным затылком любимой женщины, осознаю, что значит, когда никого нет… по- настоящему.

А предложить-то ей по-прежнему нечего. Хоть на колени падай и проси. А толку-то? Подобное лишь унизит обоих. Карманы пустые, могу вывернуть. Если бы она сказала, что нужно сделать, чтобы простила, — было бы намного проще, но вряд ли мне доступна подобная роскошь.

Впрочем, ладно, начинается регистрация. На Санни лица нет, бледная смерть, а не друг у меня. Держись, брат, у меня есть план. Немного осталось. Я ведь пообещал, что постараюсь исправить хотя бы часть ошибок.