Гарри Поттер и Кубок Огня

После полудня закрапал дождик, и им было очень уютно сидеть у огня, слушать, как тихо постукивают капли по стеклу, наблюдать, как Огрид штопает носки и спорит с Гермионой из-за домовых эльфов — ибо, едва увидев значки, он категорически отказался вступить в П.У.К.Н.И.

— Это им не на пользу, Гермиона, — сурово проговорил он, вставляя толстую жёлтую нитку в большую костяную иглу. — У них это в натуре — за людьми присматривать, они такие — понимаешь? Ежели забрать у них работу, они станут несчастные, а уж если ты попробуешь им платить — так вообще разобидятся вусмерть.

— Но Гарри же освободил Добби, и тот чуть не до луны прыгал от радости! — возразила Гермиона. — И мы слышали, что он теперь требует жалованье!

— Ну так что ж, везде есть белые вороны. Я и не говорю, да, кой-какие эльфы хотят свободы, но большинство ты ни в жисть не уговоришь — нет, Гермиона, ничего не выйдет.

Та ужасно надулась и спрятала коробку со значками в карман плаща.

К половине шестого стемнело, и ребята решили, что пора возвращаться в замок на пир по случаю Хэллоуина — а главное, на объявление имён чемпионов.

— Я с вами. — Огрид отложил штопку. — Секундочку погодьте.

Он встал, подошёл к комоду у кровати и порылся в ящиках. Ребята не смотрели, пока до их ноздрей не долетел поистине ужасный запах.

Рон, закашлявшись, вскричал:

— Огрид, что это?!

— А? — Огрид повернулся. В руках у него была большая бутылка. — Чего, не нравится?

— Это лосьон после бритья? — полузадушенно поинтересовалась Гермиона.

— Э-э-э... одеколон. — Огрид побагровел. — Может, переборщил... — проворчал он. — Пойду смою, погодьте ещё...

Он вышел, и через окно ребята увидели, как он энергично отмывается в бочке с водой.

— Одеколон? — в изумлении произнесла Гермиона. — Огрид?

— А причёска и костюм? — вполголоса добавил Гарри.

— Смотрите! — вдруг сказал Рон, показывая в окно.

Огрид как раз выпрямился и повернулся. И, если то, что произошло с ним раньше, называлось «побагровел», то для описания теперешнего его состояния эпитетов не имелось. Осторожно, чтобы Огрид их не заметил, Гарри, Рон и Гермиона приблизились к окну. Из кареты, тоже собравшись на пир, только что вышли мадам Максим и её подопечные. Ребятам не было слышно, что говорит Огрид, но выражение, с которым он смотрел на мадам Максим, — этот восторг, этот затуманенный взгляд — Гарри видел лишь однажды, когда Огрид любовался на драконьего детёныша Норберта.

— Он пошёл в замок с ней! — возмутилась Гермиона. — Что же он нас не подождал?

Ни разу не оглянувшись, Огрид брёл рядом с мадам Максим. Бэльстэковцам приходилось бежать трусцой, чтобы поспеть за их великанскими шагами."

"— Он в неё втюрился! — изумлённо прошептал Рон.