Гарри Поттер и Кубок Огня

Огрид как раз очень даже стал бы держать дома дракона, о чём Гарри, Рон и Гермиона прекрасно знали, — когда они учились в первом классе, он одно время был счастливым обладателем кошмарного норвежского зубцеспина по кличке Норберт. Огрид обожал чудовищных монстров — чем смертоноснее, тем лучше.

— Что ж, по крайней мере, драклы маленькие, — изрёк Рон час спустя по пути в замок.

— Это сейчас, — безнадёжно вздохнула Гермиона, — но, как только Огрид выяснит, чем они питаются, они сразу вырастут футов до шести.

— Ну это же не важно, зато вдруг они, к примеру, от морской болезни помогают, — хитро усмехнулся Рон.

— Я сказала это, только чтобы Малфой заткнулся, ты же сам отлично понимаешь, — отрезала Гермиона. — А вообще-то, на сей раз он прав. Лучше бы избавиться от них, пока всех не перекусали.

Ребята уселись за гриффиндорский стол и принялись угощаться бараньими отбивными с картошкой. Гермиона ела так быстро, что Гарри с Роном удивлённо вытаращились.

— Ты чего?.. Придумала новый способ борьбы за права эльфов? — спросил Рон. — Решила добиться, чтоб тебя вырвало?

— Ничего подобного, — ответила Гермиона со всем достоинством, которого ей удалось достичь с полным ртом брюссельской капусты. — Мне просто надо в библиотеку.

— Что?! — Рон не поверил своим ушам. — Гермиона!.. Сегодня первый день! Нам ещё даже ничего не задали!

Гермиона дёрнула плечами и продолжила заталкивать в рот куски, будто её несколько дней не кормили. Затем вскочила, наспех бросила:

— Увидимся за ужином! — и с дикой скоростью унеслась.

Прозвонил колокол — сигнал к началу послеобеденных занятий. Гарри с Роном отправились в Северную башню, по узкой винтовой лестнице забрались на вершину, а там к ним из круглого люка в потолке спустилась серебряная лесенка.

Едва они просунули в люк головы, в ноздри ударил знакомый сладкий запах от камина. Шторы, как всегда, были опущены. Круглая комната купалась в призрачном красноватом свете ламп, задрапированных шарфами и шалями. Гарри с Роном пробрались за свой столик между ситцевых кресел и пуфиков, на которых уже сидели их одноклассники.

— Добрый день, — сказал загадочный голос профессора Трелони прямо у Гарри за спиной, и он вздрогнул.

Профессор Трелони, очень худая женщина в огромных очках, от которых её глаза казались чересчур велики, с высоты своего роста взирала на Гарри с трагизмом, который припасала исключительно для него. Все её многочисленные бусы, цепи и браслеты искрились в свете камина.

— Ты чем-то обеспокоен, дитя моё, — заупокойно объявила она. — Лицо храброе, но душа... мой Внутренний Взор не обманешь — душа тревожна. И я должна с огорчением признать, что твоё беспокойство небезосновательно. Я вижу, что у тебя впереди трудные времена... Увы!.. Очень, очень трудные...