Поцелуй по-эльфийски

Огонь выжег пятно на несколько шагов вокруг, заставив ветви отдернуться, а Дьеналя втянуть воздух – он почувствовал боль растений, как свою.

Следующий удар обрушил на него холод, оказавшийся болезненнее огня. Воздух сгустился, создавая из частичек растворенной в нем воды тонкие ледяные иглы. Дьеналь даже не пытался перестроить щит, готовя новую атаку. Только присел на корточки и наклонил голову, чтобы не попало в глаза.

Люди редко использовали стихию земли – неповоротливую, тяжелую, неподатливую, требующую особых заклинаний и долгой подготовки. Куда проще и быстрее работать с водой, воздухом или огнем. Последний дается человеческим магам проще всего. Наверное, тяга к разрушению слишком сильна в их сердцах.

Пока противник думал, что Дьен замер на земле от боли, эльф пробудил ее ото сна, вырвал из зимней спячки, заставил подняться сильную и яростную, как медведь-шатун, стихию.

В это время его тающий на глазах щит с трудом справлялся с меняющимися заклинаниями, которыми щедро разбрасывался Стивен. Дьеналь только сейчас понял, что магистр Тирас все это время жалел его – ведь Дьен ни разу не угодил после тренировок в лазарет. Его лучший ученик сражаться в полсилы и не думал.

Но боль отошла на второй план, заглушенная концентрацией и привычным усилием воли. На пути хранителя их испытывали и жестче.

Земля откликнулась и повиновалась так, как она может повиноваться лишь эльфу. Мягкая и податливая, словно глина, она змеей бросилась на Стивена и поползла по нему вверх, так же обвивая и окутывая в смертоносный кокон. Человек попробовал отбиться от нее, но, в отличие от веток, земля не боялась огня, вода и воздух тоже не стали для нее серьезной помехой. К тому же Стивен не мог ударить заклинанием по самому себе. Вместо этого он бросил последнее воздушное заклинание в Дьена, которое пусть и прошло по касательной – прицелиться нормально соперник уже не смог и больше повредил заросли, чем эльфа, – но удар все равно вышел неприятным и на пару мгновений дезориентировал.

Однако этого времени вполне хватило, чтобы человек с ног до головы оказался закован в землю, тут же затвердевшую до состояния камня. Со стороны в темноте это больше всего и напоминало отколотую глыбу, каким-то удивительным образом оказавшуюся посреди лабиринта. Впрочем, в лабиринте теперь зияла черная выжженная дыра, изрядно попортившая его структуру.

– Я не хочу тебя убивать, – произнес Дьеналь, преодолевая боль во всем теле, – ему тоже неплохо досталось. – Но и не хочу, чтобы ты продолжал нападки на мою жену.

– Да пошел ты, – выговорил Стивен, впрочем, без особого пыла.

Его лицо – единственное, что не было покрыто толстым слоем земли.