Поцелуй меня, если осмелишься!

А Мэтт тем временем продолжал:

– И как бы я на нее ни злился, как бы ни ненавидел, не могу перестать думать о Лорен, не могу раз и навсегда выкинуть ее из головы. А еще мне так и не хватило смелости поговорить с Дэнни, и я не знаю нужно ли ему это знать. Он вроде счастлив, о Лорен и не вспоминает. Не знаю, стоит ли перекладывать этот груз на него. Не знаю… – Мэтт задумался, будто искал ответ в темных закоулках собственной души.

– Во сколько у тебя завтра самолет? – сев к нему на подлокотник и обняв за плечи, решила сменить тему Синтия.

– Значит, пора спать, – уверенно заключила она. – Мэтт, как все уладится с тем проектом в Канаде, ты вернешься в Бостон, к нам не заедешь?

– Нет, мам. Я и так долго отсутствовал.

– Сынок, я понимаю, что на торжественную часть выпуска Дэнни ты не успеешь, но вечером состоится банкет. Это пятница, может, все-таки успеешь? Потом ведь выходные.

– Вряд ли, это очень сложная сделка и, скорее всего, я буду работать без перерыва, если, конечно, не хочу поселиться в Канаде на ближайшие пару месяцев.

Синтия горестно вздохнула, но все равно с надеждой произнесла:

– В любом случае, вдруг у тебя получится, прилетай. Мы будем очень рады, если в этот день ты будешь с нами.

Мэтт кивнул и начал собирать бумаги.

– Иди спать! – настойчиво подтолкнула его к двери мать. – Я все сделаю.

– Спасибо, мама. И за то, что выслушала, тоже.

Синтия поцеловала его в щеку и, проводив взглядом, начала собирать черный кейс с документами. Что ж, всю эту неразбериху с перевоплощением Лорен нужно как-то и кому-то решать. Если дети сами не могут определиться: чего же все-таки они хотят и кого любят, значит, в игру пора включаться взрослым.

Жаркое солнце, высокая влажность, каменные джунгли – сочетание не самое привлекательное. И все-таки летом в Нью-Йорке людей в несколько раз больше, чем мягкой осенью или благоухающей весной. В центральном парке не найти свободного места, разве что под жалящими яркими лучами, а ни в один более или менее приличный ресторан не пробиться без предварительной записи. Туристы и местные, молодые, вечно спешащие и пожилые, респектабельные – все смешались в одном бурном потоке, в мощном водовороте под названием «жизнь». Она растекалась по венам бурлящих улиц и распадалась на множество осколков разных чувств и эмоций, побед и неудач, любви и ненависти, маленькой жизни и всегда неожиданной смерти.

Лорен закрыла окно, которое распахнула в надежде, что вечер подарит желанную прохладу, но ее мечтам не суждено было сбыться, а посему многострадальной рабочей лошадке под названием сплит-система еще трудиться и трудиться. Она вспомнила свое утреннее предсказание, сделанное несколько недель назад в Хэмптонсе, и улыбнулась.