Огненный поток

Но вот какая штука, дорогой мой молотчик, в старомодное жаркое всегда можно добавить капельку чатни.

— Я ничего не понял, — пробормотал Захарий.

— Да? Похоже, ты не наслышан о рихтовке?

— В смысле, рихтовке такелажа?

— Да нет же, мой несмышленыш! — рассмеялась миссис Бернэм и высунула кончик языка: — В Индии рихтуют вот этим.

Так начался новый курс изысканий, и сперва Захарий проявил полнейшее незнание предмета, то и дело допуская оплошности.

— Нет-нет, милый, не надо жевать и так уж суетиться. Приготовление чатни, мой дорогой, не требует таких зверских усилий.

Он очень старался исполнить этот каприз, и ласковая строгость наставлений возбуждала еще сильнее нежных слов любви. Когда наконец эксперименты в рихтовке увенчались «шоком», он преисполнился гордости, услышав похвалу:

— Поразительно, мой дорогой, как быстро ты освоил таинство гамахуша!

Милое подтрунивание слегка озадачивало, ибо Захария как будто не воспринимали всерьез, но вместе с тем пленяло. Он принял как данность, что познания миссис Бернэм в искусстве любви безграничны, и ничуть не противился положению неофита. Однако в ней еще была этакая невинность, и порой, исследуя его тело, она вдруг выказывала удивительное целомудрие.

Как-то раз, забавляясь со «спящим солдатиком», она превозносила его очаровательное смирение, и Захарий не выдержал:

— Полно тебе, миссис Бернэм! Ты замужняя женщина, родила ребенка и, уж конечно, не впервые держишь в руке ху…

Он не договорил, потому что ладошка ее прихлопнула ему рот.

— Нет уж, мой милый, давай обойдемся без похабщины. Женщина может сквернословить с подругой, мужчина — с приятелями, но это недопустимо, когда он и она вдвоем.

— А что такого? — удивился Захарий. — Почему не назвать вещи своими именами? Все так делают.

Ответ был дан без запинки:

— Вот именно поэтому, мой дорогой мистер Рейд. Пусть все так делают, но мы — не все. Есть ты и я, неповторимые, не похожие на других. Зачем нам чужие слова, когда у нас есть свои?

— Но так нечестно! Я-то не краснобай, разве смогу за тобой угнаться?

— Вздор! — воскликнула миссис Бернэм, прищелкнув пальцами. — Ты моряк! Тебе стыдно признаваться в нехватке слов!"

"— Что ж, ладно. Давай поговорим на морском языке. Ты замужем, давно получила лицензию помощника, и уж наверняка повидала мужскую мачту и шлюзовые камеры.

— Ой, не могу! — рассмеялась миссис Бернэм. — По-твоему, респектабельные супруги так похотливы, что раздеваются догола и друг друга ласкают повсюду, как мы с тобой? Нет, ты сильно заблуждаешься. Уверяю тебя, для большинства пар соитие — что бросить письмецо в почтовый ящик: задрали ночные сорочки, раз-два — и готово, причем только в полной темноте.