Посылка для генерала

Почерневшие, они лежали в земле как минимум с прошлой осени. Сколько их там было? Наверное, не меньше десятка.

– Вы тут старший? – спросил Косович мужика в кепке. – Что это за захоронение? Сейчас только откопали?

– Я, товарищ командир, я, – закивал мужик. – Верит мне народ, вот и слушают. Не то чтобы выбирал меня кто или должность какую давали. Так просто, за советом идут, доверяют, одним словом. Это мы вчера еще нашли, вечером. Мы только неделю как вернулись по домам. Хорошо хоть разора большого нет, крыша над головой, печь в доме, а остальное сладится само собой – руки есть. Фашист нас выгнал отсюда в самую осень. В лесу в землянках хоронились, потом прознали, что вы их погнали, мы и потянулись домой. А тут вечор Трезор объявился, пес наш деревенский. Где пропадал – невесть, а тут примчался, да как начнет выть. Землю роет и воет. Решили поутру посмотреть, что тут, а он, Трезор, значит, как с цепи сорвался и давай на крайний дом кидаться. Там никого нет, а он рвется. Ну, мы за ружья и туда. А там три врага народных сидят. Испугались, руки вверх тянут, просят не убивать. Ну, мы их пока в сарай и посадили. Всю ночь думали, а потом решили своим судом народным их покарать.

– Кого пострелять, кого вы схватили, старик? – не выдержал Косович. – Ну-ка, показывайте!

– Русские они, только русскими их называть язык не поворачивается, товарищ командир! Язык только поганить об этих изменников. Наши ведь там закопаны, из нашей все деревни. Таня Зыкова с дочками, Федос Артемьев с женой, старики совсем. Бабка Алевтина с внучками. Четыре девочки на ней было. Не стали уходить с нами, сказали, не могут дома бросить. А фашисты да свои изуверы, что их поганую форму надели, всех и постреляли и в землю закопали еще осенью. А мы и не знали.

Косович сделал знак рукой. Трое автоматчиков спрыгнули и подбежали к капитану. Олег приказал старику открыть сарай. Хмурые, заплаканные женщины потянулись следом. Старик с дробовиком отодвинул тяжелый дубовый засов. Широкую дверь распахнули, и Косович с бойцами вошли внутрь. На соломе лежали трое небритых грязных мужиков, одетых кое-как. Немецкие форменные бриджи были наполовину прикрыты фуфайками и свитерами, у одного на плечи был накинут женский клетчатый шерстяной платок.

– Встать! – грозно рявкнул Косович.

Солдаты дружно передернули затворы автоматов. Пленники поспешно поднялись на ноги, прикрываясь от слепящего солнца, бьющего в сарай через открытую дверь. Лязг затворов привел их в заметный ужас.

– Не убивайте нас, пожалуйста, мы ни в чем не виноваты, мы никого не трогали. Мы просто хотели выжить, мы не виноваты! Пощадите!

Косович вывел из сарая одного из пленников. Это был молодой еще мужчина лет тридцати пяти, с затравленными глазами и трясущимися от страха руками.