Посылка для генерала

 – Просто не мешайте нам. Мы сами все сделаем.

Машина стояла во дворе, прямо под окнами начальника госпиталя. Серов сам был за рулем, через открытую дверцу было видно, как он барабанит пальцами по баранке.

Бросив взгляд на наручные часы, Косович пропустил Гробового на заднее сиденье, сам сел на переднее и захлопнул дверцу «эмки».

– Ну что? Есть новости? – спросил Серов, выезжая за ворота госпиталя.

– Поляков в госпиталь не приезжал, – ответил Гробовой с заднего сиденья. – Машина, которую ему выделил генерал Максимов, здесь не появлялась.

– Деру дал? – хмыкнул Серов.

– А у вас есть основания не доверять старшему лейтенанту Полякову? – спросил Косович. – Поделитесь сомнениями.

– Я считаю, что документы, найденные в авиационных контейнерах, сами по себе являются доказательствами. Или основанием для серьезных сомнений. Почему фашисты выбрали именно этих людей? Почему сделали для них документы?

– Сомнения и доказательства – это разные вещи, – напомнил Косович. – Давайте не путаться в терминологии. Как у нас дело с третьим фигурантом? Вы нашли подполковника Васильева?

– Васильев погиб два дня назад во время боя. Так что третьего фигуранта у нас нет. Я подготовил запросы. Сейчас ознакомитесь или передадите майору Бурову?

– Какие запросы? – не понял Косович.

– Обстоятельное описание, как действовал подполковник Васильев во время последнего боя, насколько были оправданы его действия. И ну и все, как положено. На словах из него там героя хотят сделать, вот я и подумал, что слова – это одно, а на бумаге не каждый решится фантазировать. Бумага – дело серьезное. Она ответственность предполагает.

– Бумага? – Косович еле сдерживал раздражение. – Поворачивайте в расположение части.

– Какой части? – не понял Серов.

– На участок обороны, где погиб подполковник Васильев!

Было понятно, что машина доберется до нужного участка передовой лишь к ночи. Дважды оперативники попадали под артобстрел. Немецкие орудия били с закрытых позиций, а наводил их огонь корректировщик с самолета, который подолгу висел над передовой, пока его не отгоняли наши истребители. А когда солнце повисло над кронами деревьев слепившим глаза огненным диском, из-за этого диска вдруг выскочили два «Мессершмитта».

«Эмка» догоняла небольшую колонну артиллеристов на грунтовой дороге, и первые разрывы малокалиберных бомб, которыми вооружались истребители-штурмовики, пришлись на голову колонны далеко впереди.

– Сворачивай! – рявкнул с заднего сиденья Гробовой.

Над дорогой, почти цепляясь крыльями за кроны деревьев, пронеслись два немецких самолета. Сколько их еще в небе, вернутся эти или уйдут к линии фронта, было непонятно.