Постучи в мою дверь

Господи! Да он главарь всего этого маскарада.

— Это все вы! Вы притащили меня сюда! — Олеся бросилась на него, не обращая внимание на острие сабли.

Он быстро опустил оружие и удивленно поднял брови:

— Вы действительно можете говорить…

Олеся подскочила к нему и со всей силы ударила кулаком в плечо:

— Конечно, могу! И вы прекрасно знаете об этом! Что вы затеяли?! Зачем все это?!

Олеся колотила его по груди, стараясь ударить как можно больнее, чтобы ощутил хоть толику тех мучений, которые пережила она. Лязг металла привел в чувство. Он отбросил оружие на пол и обхватил ладонями ее запястья. У него были обжигающе горячие руки. От прикосновения плавилась кожа и дрожали колени.

— Успокойтесь! — Он встряхнул ее, как тряпичную куклу, словно она ничего и не весила.

— Что здесь происходит? Я не собираюсь участвовать в вашей секте извращенцев. Верните меня обратно!

Олеся попыталась вырвать руки из его хватки, но он дернул ее на себя, прижимая к твердому телу.

— Тише, Маргит. Успокойтесь. Это же я… Я вас не обижу…

— Я не Маргит! И вы это знаете. Зачем этот спектакль?

Олеся сопротивлялась твердым объятиям. Из нее будто вытекали последние силы. Двигаться становилось все сложнее. Руки и ноги отяжелели. Она оказалась в клетке его рук и груди, прижатая к мягкой ткани и твердым мышцам под ней. Запах мороза, можжевельника и натуральной кожи. Он просочился в Олесю, смешиваясь с кровью. Она жадно втянула в себя еще и еще. Ничего лучше в жизни не ощущала. Как будто кто-то создал идеальный аромат мужчины. В голове словно мотыльки трепыхались слабые мысли: нужно остерегаться этого мужчины… Он задумал что-то плохое… И втянул в это ее… Но он так приятно пах. И был таким теплым. А она ужасно замерзла, сидя в дурацком кресле. Она вдохнет еще разочек, позволит дурману опутать ее изнутри легкой паутинкой. Олеся втянула в себя смесь пьянящих ароматов и тихонько застонала. Показалось, что кто-то накинул ей на глаза темную повязку. Олеся почувствовала себя летящий в глубокий колодец, где кроме черноты и холода, ничего больше не было.

Габор успел подхватить Маргит, когда она неожиданно расслабилась и обмякла в его руках. Несколько мгновений он просто стоял, прижимая ее к себе. Понимал, что нужно отпустить, и не мог этого сделать. Она была такой мягкой и нежной. Когда бросилась на него с кулаками, ему пришлось остановить ее. От прикосновения к ее коже Габору показалось, что его хлещут мокрым кнутом. Какого дьявола?! Он и раньше касался Маргит: подавал ей руку, помогая выйти из кареты. Целовал ладонь. Когда она позволяла, конечно. Сумасшедшая девчонка боялась всего и всех. В том числе и его. Так почему сейчас так внезапно осмелела? Осторожно подхватив Маргит на руки, он уложил ее на свою кровать.