Постучи в мою дверь

Что-то тяжелое бросили на кровать. Олеся совсем перестала дышать.

Адрианна упрямо продолжала стоять на своем. И дался ей этот Миклош! Олеся начала раздражаться, как будто действительно была обиженной женой.

— Нет, не разберется. Я же вижу: что-то не так. Он до сих пор не приехал. А ведь с Маргит случилась такая беда. Он всегда был рядом, когда она заболевала.

— Адрианна, чего ты хочешь?

— Ну хотя бы поговори с ними!

— О чем? Мне усадить их перед собой, как двух молодоженов и рассказать, что происходит в первую брачную ночь? — Олеся с трудом удержалась, чтобы не хихикнуть.

И вместе с тем она испытывала раздражение. Что-то в этом Габоре ее злило.

— Габор! Какой ты… жестокий! Ты просто обязан во всем разобраться. Поговори с Миклошем по-мужски. А я спрошу у Маргит. Может у них… Ну… определенные проблемы… и…

Олеся поняла, что Адрианна смущается. Наверное, она имела ввиду секс, и говорить с братом об этом ей было жутко стыдно. Боясь пошевелиться, она еще сильнее сжалась в комок и навострила уши. Боль снова прострелила спину, но Олеся продолжала сидеть неподвижно, старая дышать как можно тише.

— Хорошо, я поговорю с ним.

— Ох, замечательно! Ты самый лучший брат на свете! Я всегда это знала. Теперь я могу спокойно готовить крепость к Проводам Старого года. Здесь столько всего нужно сделать. Ты превратил замок в мрачный склеп.

Снова шаги, шорох и скрежет металла.

— Ходят слухи, что нечисть разгулялась сильнее, чем обычно. Путешествие было опасным? — Голос Адрианны смягчился. В нем слышалась искренняя тревога.

— Ничего необычного. Пару раз кто-то мелькнул в лесу, но близко не подходил.

— Не думаю, что это что-то серьезное. Не переживай.

— Как я могу не переживать? Ты опять ехал без охраны! И это ужасное нападение на Маргит. Я боюсь, что она тоже могла стать жертвой демона. Кто знает, что он с ней сделал! Она совсем не в себе.

— Адрианна, она всегда была не в себе.

Олеся насторожилась. Совершенно очевидно, что невидимый Габор недолюбливал Маргит. Наверное, она его раздражала своей болезнью. Но ведь вины девушки в этом не было. Неожиданно ей стало ужасно обидно за несчастную незнакомку. Обидно настолько, что захотелось выбраться из своего укрытия, взять что-нибудь тяжелое и как можно больнее ударить этого бесчувственного придурка по голове. Чтобы вставить мозги на место.

— Но теперь она говорит! И глаза… Ты бы видел. И она вовсе не похожа на сумасшедшую. Кажется вполне разумной, не считая своих фантазий о выдуманных странах…

— Что ж, либо она хорошо притворялась и умело провела нас всех, либо, — он издевательски хмыкнул, — свершилось долгожданное чудо.