Дебютная постановка. Том 1

Михаил тут же вскочил и тоже уставился в окно.

– Ничего вроде, с виду приличный, – констатировал он с видом знатока. – Ладно, попробую с ней поговорить, выспрошу, кто он и что. Надо все держать под контролем.

Они выпили чаю с ореховым печеньем, которое у Ларисы всегда получалось необыкновенно вкусным.

– И чего б тебе почаще не печь такую вкуснятину? – заявил Миша, который это печенье особенно любил и не уходил, пока не съедена последняя крошка. – Объеденье!

– А ты бы почаще на рынок за орехами и изюмом ездил, а потом еще сидел бы и колол их, – огрызнулась Лариса. – Есть и нахваливать ты мастер, что и говорить, а помощь предложить – так тебя и близко нет.

– Кухня – это женское дело, – равнодушным тоном ответил Михаил.

Дождавшись, когда Лариса уберет со стола и перемоет посуду, Николай позвал брата на кухню.

– Пойдем покурим, надо парой слов перекинуться.

Михаил взглянул на него недоуменно, но послушно направился следом.

– Чего? – спросил он, усаживаясь на табурет."

"Николай внимательно посмотрел на него. Синий форменный китель делал Мишу старше и строже, придавал хлипкому и в общем-то несуразному молодому человеку вид солидный и почти начальственный. «Нинка после работы переоделась и помчалась на свидание, – подумал Николай. – А Миша, если и заходил домой, все равно пришел в форме. Любит он погонами щеголять, даже если от подъезда до подъезда всего-то метров пятнадцать. Его можно понять, Мишка все детство донашивал вещи за мной, мать всегда шутила, мол, повезло, что младший мельче старшего и ниже ростом, ушил-подкоротил – и готово дело, а вот кабы было наоборот, тогда пришлось бы младшему все новое покупать. Ничего необычного, в те годы многие так жили, и все наши школьные и дворовые друзья ходили в перешитом, переделанном или перелицованном. Не от бедности, а просто потому, что так было принято: не тратить лишнего, а сэкономленное класть на сберкнижку, копить на отпуск или на покупку чего-то необходимого. Приобретать новую вещь, когда в доме есть целая и пригодная к употреблению? Такое даже в голову не приходило. Я тоже в отцовском ходил, когда подрос, правда, на меня перешивать не нужно было. Мишка никак не может забыть себя прежнего, в одежке с чужого плеча. Неказистый был, невзрачный, слабый, постоять за себя не умел, старшие ребята, да и ровесники тоже постоянно задирали его, а то и били. Теперь вот носит форму с погонами и отыгрывается за все детские обиды».

Михаил курил, спокойно и выжидательно глядя на брата.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – заговорил Николай.

– О чем?

– Об Астахове, например. Или о том, кто и почему его убил.

– Ах вот ты о чем! – Миша улыбнулся открыто и весело. – Так нечего особенно рассказывать.