Посредники

Ундине вспомнилось, что она будто бы натыкалась на фотографии этой женщины в каком-то блоге, но лицо там было трудно разглядеть. Теперь Ундина видела печально известную танцовщицу «Флейма» вживую и удивлялась, насколько высокой оказалась женщина — прямо настоящая валькирия. Она двигалась в такт музыке, ее бедра выписывали широкие восьмерки, руки рассекали воздух, словно у ребенка, вычерпывавшего из ванны полные пригоршни мыльных пузырей. Парни и девица трясли волосами и кружились, но женщина лишь раскачивалась и улыбалась. Ее глаза были широко распахнуты, в них застыло счастливое и одновременно бессмысленное выражение, они словно видели всех и при том никого.

И только добравшись до сцены, Ундина заметила на шее женщины широкий ошейник из горного хрусталя. Ее улыбка была словно приклеенная, выражение лица — тупое, какое-то каменное, а в танце она одной рукой подергивала ошейник, словно он ее беспокоил.

Неужели она действительно такая высокая? Ундина посмотрела на толпу и только теперь сумела ее по-настоящему разглядеть. Здесь были девушки и юноши с кожей всех цветов — темной или розовой, и загорелой, и с веснушками, и с прыщиками; с волосами длинными, короткими, вьющимися или вовсе без волос; с глазами синими, зелеными, карими, черными. Они улыбались, смеялись, танцевали с такой заразительной, легкой энергией, какой Ундина не испытывала никогда или, по крайней мере, ни разу со времен своего детства — с тех пор, как бегала по двору начальной школы «Ирвинг-Монтессори», догоняя Селесту. Именно это всплывало у нее в памяти — невинная, буйная свобода младенчества.

Так вот чего все ждали. «Флейм» поистине зажигал. Ее окружали незнакомые люди, Никса нигде не было видно, но все же впервые за весь день чувство неловкости исчезло. А как же он? Нет, не надо об этом думать. Она отогнала мысль о Никсе, отдавшись общему движению влажных тел, растворяясь в бесконечных волнах звука, которые окатывали ее, качая, кружа и вращая. Она наслаждалась, этого Ундина не могла отрицать. Может, она просто устала от Никса. Может, они слишком сблизились.

Возле сцены что-то вспыхнуло — Ундина повернулась туда. Сквозь звуки музыки донесся низкий смутный грохот. Должно быть, гроза была близко, поняла девушка, хотя никого это, похоже, не волновало. Дождь прекратился, и здесь, в жерле вулкана, она чувствовала себя защищенной. Знакомые разноцветные искорки замелькали вокруг музыкантов. Ундина сначала решила, что это светлячки, но потом поняла: это бабочки! Их переливающиеся крылья отбрасывали под софитами блики красного, зеленого, голубого, оранжевого и желтого цвета.

«Бабочки? — с изумлением подумала она. — Должно быть, это влетело им в приличную сумму».

Ундина восторженно рассмеялась.