Княжий посол

Будим никакого страха к буйству стихии не проявлял или не выказывал.

– Нормально идем, – сказал напарнику новгородец, утирая с лица соленые капли, – но веревку держи наготове, пока не привязывайся, батька тебя скорее всего в трюм пошлет, но, может, здесь останешься?

– А зачем в трюм, я не…

Его слова прервали соленые брызги, «Лебедушка» снова бортом «зацепила» волну.

– …боюсь, – договорил Данила, перекрикивая ветер и капли дождя, которые тоже, казалось, пропитаны солью.

– Увидишь!

На корабле тем временем все занимались своими делами, какими именно, Данила не мог разобрать, во-первых, потому что за год плавания так и не разобрался толком в морском деле, да и плавал он в основном по рекам, а во-вторых, потому что трудно было что-либо разглядеть сквозь завесу холодного дождя, льющего стеной."

"В принципе идти даже во время шторма было не такой уж проблемой, «Лебедушка» обладала отличной мореходностью и легко ловила волну… но только если ветер дул строго в определенную сторону; такого в шторм просто не бывает, вот и приходилось Воиславу, иногда вместе с помощником, держать кормило, направляя ладью верным курсом. И все равно, нет-нет, да налетевшая с борта волна ударит судно, заставит его накрениться, начнется опасная качка. Или «Лебедушка» не совсем верно поймает волну, войдет в нее чуть под углом, и тогда тягучий удар пронзает ладью от кормы до носа. Только опытный кормчий в такой ситуации сможет совладать с кораблем, направить его верно, не дать закрутиться, потерять баланс. У Воислава пока получалось, хотя кормило иногда приходилось держать вдвоем и втроем.

Вот в очередной раз поток воды обрушился одновременно сбоку и сверху, полностью залил палубу, «Лебедушка» наклонилась, сбрасывая воду пенными струями, и вернулась в обратное положение, будто по собственной воле.

– Двоих нету! – дико закричал кто-то.

Данила похолодел, когда осознал, что значат эти слова, попытался взглядом найти, кого же не хватает на палубе, куда там; в пелене дождя и брызгах воды нельзя было определить, кто стоит в пяти шагах от тебя. И что теперь делать? Спасать? Кого, где? Море бушевало, через борт перелетали пена и брызги, ветер стегал лицо вместе с ледяной водой. «Лебедушку» бросало как щепку, от рева и свиста шторма порой закладывало уши, и это внушало страх иногда даже сильнее качки. Потому что море – оно там, за относительно крепким деревянным бортом, резвится и упивается своей силой, а ветер он везде, это он льет воду с небес, подгоняет волны.

– Молодец, Жаворонок, Бенем – идите в трюм, – приказал батька таким, каким нужно, голосом так, что Данила сразу почувствовал всю важность и нужность дела, что ему поручили.