Княжий посол

Убитых врагов ободрали, стаскали в чащу, а вот что делать с табуном своих и трофейных коней, пришлось поломать голову; прибывший среди ночи Путята предложил лошадей доверить своему человеку здесь, в Булгарии, тот их продаст, а по весне деньги привезет с южными караванами, на том и порешили.

По идее, теперь следовало подумать, а какого лешего эти степняки вообще засаду устроили. Купцов ждали? Так место тут нехоженое, значит, обережников караулили, но зачем? Если это люди Самуила, то зачем такие сложности, если он нашел обережников, ему достаточно было послать полсотни воев, и обережники точно бы не выстояли, или прощальный подарок от кого из боляр, с которым виделся Воислав?

Примерно это и озвучил Скорохват, когда вся ватага собралась утром у костра.

– Я нашел у одного ромейские номисмы, – негромко сказал Шибрида.

– И что? – не понял Молодцов. – У многих тут эти монеты.

Правда, в основном по рукам ходили арабские дирхемы, серебряные, целые и обломанные.

– Золото у воинов бывает, только монеты эти необычные, и я нашел, когда одежду вспарывал.

– Дай-ка, – попросил Воислав и покрутил над костром желтый кругляш, внимательно разглядывая.

– А не все ли равно, кто на нас наскочил? – спросил Жаворонок, почти засыпая на ходу.

– Не все, – тихо ответил Воислав. – Если это были посланцы от ромеев, значит, в Константинополе знают о нашей миссии, и Владимир тоже должен знать, что ромеям это известно и они готовы на все, чтобы нас до Киева не допустить.

– Ништо, пусть это будет мой подарок князю.

– Договорились, а пока, други, поспите, до того как солнце совсем не взойдет.

Несмотря на то что обережники выдержали тяжелое сражение, что, возможно у них на хвосте висят ромеи и боляре Самуила, что нужно спешить как можно быстрее передать весть Владимиру, они и люди Путяты потратили целый день, чтобы совершить положенный обряд.

На грубо сделанный плот уложили тушу Грозомила, достойного скакуна для любого воина, оружие, доспехи, пояса и часть иной добычи, взятой на врагах. Где надо, напихали соломы и хвороста и щедро смазали дегтем и смолой. На него же бережно отнесли тела павших товарищей.

На закате плот оттолкнули от берега. Варяг, гридень и обережник, почитающие разных богов, уплывали на одном погребальном плоту. Воислав, Шибрида и Айлад вместе натянули луки, пустили огненные стрелы, плот вмиг охватило пламя, развеяло мглу, вспыхнуло одной большой искрой посреди темной пучины. Все посчитали это добрым знаком.

А Данила не хотел ничего чувствовать и переживать. Он лишь желал, чтобы его друг Ждан встретил друзей в Ирии и помог им там… обустроиться как следует."

"Как быстро пламя вспыхнуло, так и потухло, экипаж «Лебедушки» и ватага обережников, каждый со своими мыслями, собрались на невеселую тризну.