Посох двуликого Януса

И все это время Виталька Крюков с завидным постоянством появлялся на пороге с одними и теми же словами: «Ты не забыл, что ты мне должен? Хорошо карьеру делаешь, молодец!» После этого следовала очередная просьба, которая с каждым разом все больше походила на задание и даже требование. А потом Крюков приносил пакет с деньгами. Сам он тоже изменился, в начале нулевых малиновые пиджаки вышли из моды, наглые разбогатевшие бандиты захотели переодеться в крупных бизнесменов и стать достойными членами общества. Виталька превратился в уважаемого Виталия Андреевича, владельца «заводов, газет, пароходов», благотворителя и мецената. Соответственно этому рос масштаб его запросов на услуги Пашутина и размер оплаты."

"Не проходило дня, чтобы Юрий Константинович Пашутин не думал о том, как вырваться из этой кабалы. И каждый раз приходилось расписываться в собственном бессилии. Бессилии не перед обстоятельствами, а перед самим собой. «Я ему должен. Он спас меня от тюрьмы. Может быть, я бы сдох там, за колючкой. Но благодаря Витальке я жив и процветаю. Я не могу ему отказать».

Он не потратил ни одного доллара, ни одного евро из крюковских взяток. Впрочем, нет, в первое время, когда дань исчислялась всего сотней-другой в валюте, Юрий покупал кое-что крайне необходимое для жены и дочки, делал подарки родителям. После развода давал деньги теперь уже бывшей жене, чтобы тратила на Леночку. Когда у дочки появился отчим, Пашутину ясно сказали: мол, спасибо за помощь, но больше твои деньги не нужны, и ты сам тоже больше не нужен. С того дня все деньги, которые приносил Крюков, стали неприкосновенными.

А их, денег этих, становилось с каждым годом все больше и больше. От второй жены Юрий их прятал в гараже, но и этот брак не продлился долго. Оставшись один, Пашутин переделал шкаф и стал хранить деньги дома. Даже покупкой сейфа не озаботился. Зачем? Украдут – туда им и дорога, пользоваться этими грязными деньгами он все равно не намерен.

К пятидесяти годам полковник Юрий Константинович Пашутин дорос до должности, которая позволяла получить генеральское звание. Карьера – штука непростая, не получится подниматься, не обрастая недоброжелателями и открытыми врагами. Таковые имелись и у Пашутина, поэтому с погонами генерал-майора не торопились. Он занимал в министерстве достаточно высокую позицию, чтобы решать сложные дорогостоящие вопросы в интересах Виталия Крюкова. Количество пачек в шкафу росло, и вместе с ними росла ненависть Пашутина к самому себе.

В пятьдесят три года он внезапно почувствовал, что больше не может. И подал рапорт о выходе в отставку. Его не особо старательно отговаривали: должность хлебная, «взяткоемкая», на нее очередь желающих длиной в километр.