Посох двуликого Януса

Мне было хорошо эти два года.

Помолчал немного, потом спросил:

– Так когда мне сваливать? Прямо сейчас или можно завтра утром?

– Когда тебе удобно.

Он снова подумал, что-то прикидывая, затем резко поднялся из-за стола.

– Наверное, лучше сейчас, чего тянуть-то. Быстро соберусь, доеду до дома, еще успею поработать, у меня дедлайн через два дня.

Ни криков, ни уговоров, ни лишних вопросов. Наяне показалось, что Юбер даже не очень расстроен. Выходит, Наяна для него так мало значит? Зачем же он был с ней целых два года? Наверное, просто потому, что нужно же с кем-то быть, с кем-то спать. Нужно на ком-нибудь жениться и родить детей, получать выплаты и быть как все. На молодых неженатых мужчин смотрят косо, подозревая, что с ними что-то не в порядке. Для Юбера Наяна не «та единственная», а всего лишь один из множества возможных вариантов.

Она сложила остатки недоеденного ужина в контейнеры, поставила в холодильник, вымыла посуду, прибралась в кухне. Юбер собрался быстро, в прихожей стояли две большие сумки и объемистый кофр с техникой.

– Ну что, расстаемся друзьями? – спросил он почти весело. Ну, может, и не весело, но грусти в его голосе точно не было.

– Прости меня, – сказала Наяна, целуя его в щеку. – Я ошиблась.

– Бывает, – усмехнулся Юбер. – Если что – я всегда на связи, обращайся. Да, замок я перепрограммировал, свою биометрию удалил, так что можешь не бояться, без твоего ведома я сюда не заявлюсь.

Дверь за ним закрылась. Вот все и закончилось, эта страница жизни перевернута. Наяна с удивлением обнаружила, что испытывает облегчение. Никаких сцен, никаких уговоров и предложений «в последний раз на прощание», никаких упреков и ревнивых подозрений «ты нашла себе другого». Наверное, Юбер ее ни капельки не любил… Или наоборот? Может быть, именно так и поступают любящие мужчины: спокойно и молча уходят, когда их об этом попросят?

Она ожидала, что расстроится, начнет переживать, печалиться, даже, вполне вероятно, поплачет. Но плакать не хотелось, печалиться тоже.

Наяна легонько пнула стоящего в углу прихожей робота-уборщика. Юбер обычно включал его, когда Наяна была на работе, но она все равно потом все перемывала. И не потому, что робот халтурил, а потому, что ей нравилось заниматься ручной уборкой, ощущая в руках текстуру тряпок и губок и наблюдая за тем, как поверхности становятся чистыми, блестящими и сияющими.

– Ты мне теперь долго не понадобишься, – сказала она роботу.