Отдаленные последствия

– Нет, если честно. Зачем я вам был здесь нужен?

– Для поддержки штанов. Чтобы выглядело так, будто у нас по наркотикам все серьезно.

– А у нас что, не серьезно? Вы же сами вчера сказали, что эта версия видится вам самой перспективной.

– Для того и сказал, чтобы сегодня было чем фокусы показывать. Ты что, первый день на службе? Не знаешь, как такие вещи делаются? Чекчурин никому жить спокойно не дает, а отдуваться мне. Ну и вам, операм, само собой. Теперь отчитываться придется каждый день, а чем? Кумекаешь? Этот Ахмеров мне кучу имен накидал, я каждого из них начну на допросы вызывать, записывать все подробненько, а когда спросят – у меня от бумажек дело будет с каждым днем пухнуть, никто не подкопается: есть чем отбиться. А вы, пока суть да дело, мне преступника найдете. Я же вам, дуракам, время даю. Эх, детский сад… Вот вы Очеретина вчера закрыли, а с чем мы его в суд за санкцией поведем, подумали? Не подумали! – уверенно ответил сам себе Николай Остапович. – Я тебя здесь для чего оставил? Чтобы ты фамилии услышал. Вот давай быстро найди связь Очеретина хоть с кем-нибудь из них, чтобы можно было на заказ натянуть, тогда в суде все гладко пройдет и вы сможете еще какое-то время нормально работать, а я перед своим начальством вида не потеряю, пока вы там вошкаетесь.

– Да как мы найдем-то, Николай Остапович? Где Очеретин – и где эти деятели, которых Ахмеров назвал? Крупные чиновники, политики, бизнесмены. У них же ни одной точки пересечения, они на разных планетах живут.

– Правило пяти рукопожатий никто не отменял, – назидательно произнес следователь Барибан. – Пять – это теоретический максимум, на самом деле чаще всего выходит гораздо меньше. На том и стоим, а иначе как бы мы людей закрывали? Ты что, наивный? По роже вроде не скажешь, глазенки умные, а строишь из себя… В наше время уголовные дела строятся не на фактах, а на объяснениях этих фактов. Никого не интересует, что там произошло на самом деле, всем важно, какую теорию под факты подвели и под каким лозунгом человека на нары определили, а теорию я тебе какую хочешь подведу под любую совокупность фактов. Какую надо – такую и подведу. И лозунг любой нарисую. Запомни: посадить можно любого, было бы это самое…

– Желание? – с усмешкой подсказал Роман.

– Указание, болван! Желания наши тоже никого не интересуют.

О том, что посадить можно кого угодно, Дзюба отлично знал, ничего нового он от Барибана не услышал, и умение повернуть расследование туда, куда указали сверху или сбоку, не делало и не могло сделать Николая Остаповича «священной коровой». Выполнять этот фокус умели все поголовно, исключая, может быть, совсем уж молоденьких и неопытных следователей, проработавших меньше года.