Последняя из рода. Скованные судьбой.

Перед глазами отчего-то мелькнуло лицо отца... Как он гонял ее по тренировочной площадке, осыпая насмешками и оскорблениями.

Но с Мамору все было бы словно иначе, и Талила гнала от себя прочь мысли, которые лезли ей в голову.

Не сейчас.

Тело откликалось на каждое ее движение, на каждый выпад. Мышцы налились приятной усталостью, дыхание участилось, сердце стучало в такт их поединка. Каждое столкновение клинков отдавало дрожью в руках, но это не было неприятно.

Напротив, это было упоительно, захватывающе.

Она снова чувствовала себя живой.

Талила не замечала ничего вокруг. Только Мамору, только блеск их клинков и ощущение собственного тела, которое наконец-то вспомнило, каким было, когда катана была"

"Она рванула вперед, и меч резанул воздух в идеальном полукруге. Мамору на мгновение замешкался, отступив. Он парировал, но без прежней легкости.

Талила усмехнулась, несмотря на пот, струящийся по вискам. Да, она все еще могла. Тело помнило. Руки помнили.

Удары их клинков становились все быстрее, движения резче, вокруг них поднималась пыль.

Но Мамору все же одолел ее в несколько быстрых движений, настолько ловких и мощных, что Талила не успела понять, что произошло. Меч вылетел из рук, и, звеня, упал на утоптанную землю. Через мгновение она оказалась прижатой спиной к ближайшему дереву, его клинок остановился в сантиметре от ее горла.

— Ты проиграла, — тихо произнес он, не убирая меча.

Сердце у Талилы бешено колотилось.

Мамору опустил клинок и сделал шаг назад, и поднял руку в знак завершения. Она тяжело дышала, и ее глаза метали молнии.

— Ты с самого начала хотел меня унизить, да?

Он усмехнулся и покачал головой.

— Я хотел увидеть, есть ли в тебе огонь.

Талила сердито фыркнула, но не могла полностью скрыть своей досады. Захотелось сказать что-нибудь про проклятые обручья, но она сдержала себя.

— Ну и что ты увидел?

Он поднял на нее взгляд, в котором блеснула странная искра.

— Я увидел, что ты еще способна бороться. Но тебе предстоит вспомнить, как побеждать.

Затем он убрал меч в ножны, и его лицо вновь приняло привычное равнодушное выражение. Мамору развернулся и ушел, не став дожидаться ответа.

Талила смотрела ему вслед, растерянная и злая. Она хотела крикнуть ему что-то в спину — что именно, она не знала. Гневное? Колкое? Презрительное? Слова застряли в горле. Но Мамору уже скрылся между деревьями, оставив ее одну. Остатки предутреннего тумана клубились вокруг, обволакивая ее фигуру.

Поединок с мужем перевернул Талилу изнутри. Руки все еще дрожали — но не от усталости, а от того взрывного чувства, которое принесло ей прикосновение к мечу.

Она опустилась на колени, подняла катану и медленно провела пальцами по лезвию, сморгнув ненужные слезы.