Последняя из рода. Скованные судьбой.

А теперь он вез ее в смертельную ловушку?

Мамору знал, что треть его отряда служит и верна вовсе не ему. Что никто из них не дрогнет, если потребуется его предать. Кое-кто уже не дрогнул, когда попытался убить его руками Талилы...

Он посмотрел на плясавший перед глазами огонь. Такой же обжигающий, горячий и непокорный, как его жена.

Утром, еще до того, как лагерь начал просыпаться, он разбудил Талилу. Она открыла сонные глаза и пронзила его насквозь злобным взглядом, но мгновенно переменилась в лице, когда увидела в его руке свой собственный меч. Мамору протянул его ей рукоятью вперед и кивком головы указал на полог.

— Идем. Хочу посмотреть, на что ты способна.

Талила взвилась на ноги и выхватила катану, прижав к себе как величайшее сокровище. Она противилась и не желала раскрывать перед ненавистным мужем истинные чувства, но Мамору все равно заметил вспыхнувшую у нее на лице радость. И облегчение, когда ее ладонь сомкнулась на рукояти меча.

Откинув полог, Мамору вышел наружу. Холодный утренний воздух резанул кожу, унося остатки сна. Земля под ногами была влажной, не успев подсохнуть после ночной росы. Они отошли от лагеря, и по пути Талила заметила Такахиро, который проводил их взглядом, полным молчаливого осуждения.

В какой-то момент Мамору выхватил свой меч, плавным движением вытянув его из ножен. Лезвие блеснуло в предрассветном свете, и он сказал.

— Начинай.

Талила ощетинилась и крепче сжала рукоять катаны. Она бросилась вперед, ее меч свистнул в воздухе, нацеливаясь в плечо мужа. Но он легко отклонился, его движения были точными и почти ленивыми, как у хищника, что играет с добычей.

Она не могла этого стерпеть. Еще одна атака, потом еще, и еще — каждая яростная, но с каждым разом он блокировал ее удары с раздражающей легкостью.

— Тебе придётся стараться сильнее, — произнес Мамору, уклоняясь от ее очередного выпада.

Эти слова вспыхнули огнем у Талилы внутри, прошлись огненными иголками под кожей, заставили кровь едва ли не вскипеть.

— Не смей считать меня слабой! — выкрикнула она, чувствуя, как жар прилил к щекам.

Талила скользнула влево, чувствуя, как с каждой минутой ей все легче и легче двигаться. Почти забытое чувство свободы начинало просыпаться в ней, и если закрыть глаза и не смотреть на оковы на запястьях, она могла представить, что стала по-настоящему свободной...

Талила нанесла удар сверху вниз — резкий, уверенный.

Мамору парировал, но его глаза на мгновение вспыхнули. Это был знак, что она все же сумела его удивить.

— Неплохо.

В его голосе прозвучал намек на одобрение, но оно тут же исчезло. Он сделал шаг вперед, вытянув клинок в молниеносной атаке, от которой Талила едва успела увернуться.

Его слова задевали ее гораздо сильнее, чем ей хотелось бы.