Последняя из рода. Скованные судьбой.

Тем более он не позволял грубых окриков, слов и приказов, когда говорил с самураями, которым в бою доверял свою жизнь.

Но не сегодня.

Он почувствовал на себе несколько удивленных, вопросительных взглядов, когда все, подчинившись приказу, направились к пологу.

— Талила. Останься, — пророкотал он и испытал странную смесь злого удовлетворения, заметив, что плечи жены едва заметно вздрогнули.

Он дождался, пока самураи покинут шатер — Осака и Такахиро ушли последними — и лишь тогда повернулся к ней, неподвижно замершей так далеко от него, как позволяли стены.

— Что это было? — спросил он недовольно.

Талила вскинула невинный взгляд.

— Ты не отправишься на разведку. Это исключено, — зло выплюнул он, и впервые она позволила себе недовольство.

Скинула с себя образ кроткой, послушной жены.

Она может притворяться перед его полководцами. Но его обмануть у нее не получится. Он слишком хорошо знал, какой огонь бежал по ее жилам вместе с кровью. Он его видел.

— Почему? — спросила она, не отводя требовательного, строго взгляда.

Ее темные глаза пылали, и он проглотил довольную усмешку.

«Так-то лучше, жена. Так-то лучше».

— Потому что это опасно.

— Моя жизнь не стоит больше жизни любого твоего самурая.

— Стоит.

— Почему? — и вновь огонь блеснул в глубине ее глаз.

И слишком поздно Мамору осознал, что невольно угодил в ловушку. Ловушку своих собственных слов.

Талила стояла напротив, чуть приподняв подбородок и вытянув руки вдоль тела. Ладони ее были сжаты в кулаки. Крылья носа трепетали из-за шумного, резкого дыхания. Она поджала губы и смотрела на него, сузив глаза.

Ждала, требовала ответа.

Неуверенность, к которой он не привык, которой он не знал, захлестнула горло, помешала ему сказать что-либо в ответ. Мамору тяжело сглотнул — дернулся кадык — и ладонью поправил завязки рубашки у горла.

Дышать легче не стало.

— Почему? — требовательно повторила Талила, и его губы изогнулись в усмешке.

Ни следа напускной покорности, ни следа мнимого смирения.

Что он мог сказать?..

Потому что я не хочу тебя отпускать? Потому что я не хочу, чтобы ты уходила из моего поля зрения? Потому что я не хочу, чтобы ты рисковала своей жизнью вдали от меня, когда я не смогу прийти на помощь?..

Потому что буду... тревожиться за тебя?..

Волноваться?..

— Потому что твоя магия слишком важна и ценна, — сказал Мамору.

И мог покляться, что увидел, как в глазах Талилы раскрошился мир.

Но ему это показалось, ведь спустя краткое мгновение она моргнула и опустила взгляд, и больше уже не поднимала его от своей обуви.

— Именно благодаря моей магии я могу принести пользу в разведке, — глухо сообщила она своим сапогам. — Преданных людей слишком мало. Мы должны беречь их. Не можем ими рисковать.

«А кто будет беречь тебя?!»

Ему хотелось наорать на нее.