Последняя из рода. Скованные судьбой.

О том, что укрепилось в ней с той минуты, как она развернула проклятый свиток...

— И удержать войско, — прибавила она, стараясь не смотреть на застывшее лицо полководца. — Я знаю, что прошу многого, но...

— Это не много, госпожа, — он перебил ее, чем нарушил немало неписаных правил. — Это ничто в сравнении с тем, что сделаете вы.

Губы Талилы задрожали, брови некрасиво изогнулись. Она изо всех сил старалась сдержаться и не расплакаться, и опустила голову.

— Я лишь надеюсь, что вы понимаете, чем рискуете… — прибавил полководец тихо.

В ее взгляде блеснула ненависть, когда Талила распрямилась. Не к Осаке, конечно же, нет. К человеку, который скрывался за стенами столицы.

— Если что-то не получится... если что-то пойдет не так... я найду способ покончить с этим, — произнесла она твердо и услышала, как полководец вздохнул.

— Для меня огромная честь, что я знал вас, госпожа.

— Не говори так, словно мы прощаемся, — Талила потрясла головой. — Мы еще увидимся. И ты встретишься со своим господином.

Она хотела сказать что-то еще, что-то очень важное, но не нашлось слов. В груди закололо, и ей пришлось спешно уйти, потому что во взгляде у нее по-прежнему блестели слезы, а на сердце лежала огромная тяжесть.

Она знала, чем рискует. Знала, что подведет всех, если что-то не удастся.

Но поступить иначе она не могла. И не попробовать спасти мужа — тоже.

Лагерь она покинула вместе с отрядом дозорных ранним утром. Натянула пониже капюшон и держалась ото всех в стороне, и никто не обратил на нее внимания. Слишком устали люди. Слишком все они были измотаны. Выгадав момент, она отделилась от своих спутников и помчалась верхов в направлении столицы, туда, где виднелись императорские стяги.

Ей кричали вслед, кто-то даже поскакал за ней, но вскоре отстал, потому что Талила была легкой, а ее кобыла — быстроногой.

И вскоре она оторвалась от своего единственного преследователя и ступила на дорогу, что вела прямо в сердце Империи."

"Она не оглядывалась, хотя душа требовала на миг бросить взгляд назад. Вместо этого, сжав губы до побеления, Талила направилась вперед. Дозорные Императора заметили ее гораздо раньше, чем она приблизилась к вражескому войску, к моменту, как она достигла места, где ровными рядами выстроились самураи, весть разлетелась далеко-далеко.

Она двигалась с почти бесстрастным лицом, и воины расступались перед ней. Ей в спину летели шепотки, ненавидящие взгляды, ругань, проклятья. Она не обращала внимания и смотрела прямо перед собой. Многие вздрагивали, когда она проезжала рядом, словно боялись, что малейшее ее движение обернется огнем.

Талила облизала пересохшие губы и посмотрела на видневшуюся вдали столицу.