Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

На этом моменте Оддин еле сдерживал смех.

– Не пойми меня неправильно, – попытался объясниться он, хотя должен был видеть ошарашенную улыбку и на ее лице. – Это все очень хорошо, дети – звездочки на небе нашей жизни, но это КОВИН, ради Солнца. Я бы решил, что он просто издевается над нами, однако видел документы собственными глазами. Он действительно отдал все сиротам. Прости. Это до сих пор не укладывается в голове.

Элейн понимала. Она знала Ковина не так долго, и даже для нее это звучало невероятно. Если бы она сама не испытала чувства вины рядом со сворой, если бы сама не видела бездну в глазах тех собак, то, наверное, не поверила бы.

– После этого он с помпой заявился в Храм Света, – продолжил Оддин. – Прямо во время утренней службы, упал на колени у Круга Солнца, начал рыдать. Потом сообщил Магистру, что желает стать служителем Света. С тех пор прошло уже пять месяцев, и он все еще там. Все еще, – он сделал ударение на этих словах, – не в себе. Все еще каждый раз при встрече повторяет, что любит меня, как и каждого человека, каждое животное, каждую травинку… Что никогда не сможет искупить свою вину, но будет стараться.

– Ты спрашивал, что случилось? Спрашивал у него, что вызвало такие перемены?

Ей было любопытно, как он объяснил произошедшее.

– Да, он сказал, что ты наложила на него проклятье вечной доброты, – кивнул Оддин совершенно серьезно.

– Он ошибся, это был сглаз на раскаяние, – в тон ему ответила Элейн, и оба заулыбались, довольные обменом шутками.

Затем она остро ощутила глупость своей реакции и вообще своего поведения в присутствии Оддина. Он был ей симпатичен, очень симпатичен, но так бестолково улыбаться почти весь разговор совсем ни к чему.

Он тоже, как заметила Элейн, подобрался, сел ровнее, чуть нахмурился.

– В общем, новый мормэр Нортастера пока никак себя не проявил, но отсутствие плохих новостей – тоже своего рода новости. Я в эти дела не лезу, но мама говорит, свет доволен. Что же до простого народа, надеюсь, он тоже чувствует себя лучше.

– А что насчет нового наместника Мидленда? Кто занял место Донуна?

– Честное слово, лучше бы тебе обсудить это с моей матерью. Ее все это беспокоит гораздо больше, чем меня. А у меня в Альбе появился искусный карманник, за которым я охочусь уже четыре месяца. Он умудряется красть дорогие украшения, снимая их прямо с господ. Например, во время прогулки. Вот где все мои мысли.

– Что-то ты никого не можешь поймать, – вздохнула Элейн. – Подожди, может, он тоже сам умрет.

– Ха-ха. – Оддин изобразил неискренний смешок. – Если хочешь знать, у меня лучшие показатели не только в Альбе, но и в Мидленде. Есть еще несколько хороших офицеров, но…

– Я пошутила, не волнуйся, – снисходительно отозвалась она.