Последний из рыцарей

Самое большее, на что годились женщины, это быть украшением общества, считал комендант.

Виллему случайно услыхала, как он отпустил замечание в этом духе, и пришла в ярость: она ему покажет украшение! Он еще пожалеет о своих словах!

Но когда они уже расположились в королевском дворце в отведенных для них покоях и Виллему узнала побольше об этих поборниках, ее решимость сильно поколебалась. Ей даже захотелось забрать Доминика и уехать прочь. Поборники не останавливались ни перед чем и фанатично верили в то, что Дания должна снова принадлежать ее доисторическим обитателям, болотным жителям. Они были готовы безжалостно убирать с дороги всех, кто станет защищать короля.

— Но чего же они ждут? — спросил Доминик своих сообщников, когда они собрались в покоях доктора во дворце.

— Думаю, они ждут Вальпургиевой ночи, — ответил доктор. — В эту ночь в языческие времена отмечались крупные культовые праздники весны и плодородия. Приносились человеческие жертвы. Позже эту ночь связывали уже только с ведьмами и колдовством. Я уверен, что они решили нанести удар именно в Вальпургиеву ночь.

— То есть тридцатого апреля, — задумчиво сказал Тристан. — Ночь на первое мая. Что ж, ждать осталось недолго.

— Самое время, чтобы вы рассказали нам те подробности, о которых не хотели говорить в моем присутствии, — решительно сказала Виллему.

Комендант не сразу сообразил, о чем она говорит.

— Нет, сударыня, в вашем присутствии это исключено.

— Вы недооцениваете Виллему, — заметил Тристан. — Она способна вынести больше, чем вам кажется.

— Причем намного больше! — Доминик с любовью поглядел на жену.

Надменная улыбка коменданта заставила Виллему вспыхнуть от гнева, но комендант вдруг сказал:

— Хорошо, если вы так настаиваете… Это загадочная история. И беспрецедентная по своей жестокости.

Виллему ждала продолжения, еще не простив коменданту его насмешливого пренебрежения."

"— Мне совестно говорить об этом, но однажды утром в роще под Копенгагеном была найдена продажная женщина, — комендант поморщился. — Она была изнасилована, причем самым жестоким образом, если по отношению к такой женщине можно употребить слово «изнасилована».

— В данном случае речь идет именно об изнасиловании, — вмешался доктор. — Судя по всему, она сопротивлялась до последнего.

— Она была мертва? — спросил Доминик.

— Конечно! И изувечена так, что даже она вызывала сострадание.

— Даже она? — вскинулась Виллему. — Продажные женщины тоже люди, мы не знаем, что побуждает их выбрать такой образ жизни. Отчаяние, безысходность или врожденные дурные свойства. Но продолжайте. Убийство уличной девки само по себе не редкость. Чем же это убийство отличалось от других?

— Прежде всего, она была зверски изувечена.