Последний из рыцарей

Зато они понимали, что связавшая их дружба дана им на всю жизнь, но, признаться в этом открыто? Да ни за что на свете! Этому мешала гордость. К тому же они боялись, что подобное признание сделает невозможным их словесные дуэли, которые были необходимы им обоим.

Молодежь начала танцевать под старинную народную мелодию, которую хорошо знали здесь, на Севере, да и вообще во всей Европе. Исполнялась «Песнь о Роланде». Доминик и Виллему выбились из сил и больше не танцевали, но внимательно слушали грустную древнюю песню, сопровождаемую глухим шарканьем ног.

Шестеро моих солдат были дома,

прятали там золото.

Все они из языческих стран,

испытанные и верные.

В дверях возник шум. Снаружи рвались в зал, изнутри не пускали. Вновь пришедшие чем-то возмутили не пускавших их людей. Волна танцующих скрыла дверь. Песнь продолжалась, и припев разносился по всему залу. Танцующие пели уже о битве в Ронсевале, или, как говорили по-норвежски, в Ронсарволле. В этой битве Роланд, паладин Карла Великого, прославил на века свое имя.

Они бились у Ронсарволля,

усталые воины и девы.

Солнечный свет был не виден

из-за человеческой крови.

Виллему перестала вслушиваться в слова песни. Ее внимание привлекла сутолока в дверях. Почему-то люди, сумевшие прорваться в зал, смотрели на них: на нее, Доминика и Габриэллу.

— Почему они смотрят на нас, что им нужно? — сказала она Доминику. — Мне что-то тревожно.

— Мне это тоже не нравится, — согласился с ней Доминик.

Битва при Ронсарволле

была для них очень тяжела.

Язычники падали от коротких кинжалов,

как снег, гонимый по плоскогорью.

— Идемте узнаем, в чем дело, — предложила Габриэлла. У пришедших от волнения горели глаза.

— Мы живем в соседнем приходе, были на охоте, — начал один из них. — У нас есть новость.

— Говорите, в чем дело?

— Сюда едет фогт со своими людьми, чтобы арестовать Ульвхедина. Нам удалось обогнать их и приехать первыми.

— Спасибо, — сказала Габриэлла. — Передайте на кухне, что я приказала накормить вас праздничным ужином. Мы позаботимся об Ульвхедине. Где сейчас фогт и его люди?

— На холме.

— Нельзя терять ни минуты. Идемте, дети!

Габриэлла никак не могла привыкнуть к тому, что Виллему и Доминику было уже за сорок. Они пробирались через толпу танцующих к Ульвхедину.

— Что будем делать? — спросила Виллему у матери.

— Еще не знаю, что-нибудь придумаем. Прежде всего, Ульвхедина надо спрятать. Но где?

— Это только отсрочка, — сказал Доминик. — Рано или поздно его все равно найдут. У Виллему родилась блестящая мысль:

— А почему бы ему ни скрыться в Дании?

Доминик и Габриэлла остановились.

— Правильно! — сказал Доминик. — Мы уедем с ним в Данию сегодня же вечером.

— Он не может покинуть Норвегию, — возразила Габриэлла. — Его слишком легко узнать.