Последний из рыцарей

— Она пробралась в башню через чердачное окно, — сказал комендант. — Видно, проползла по крыше до башни. Но как она попала туда?

Марина, съежившись, сидела в бойнице, смотревшей на город. Маленькая, бледная, неподвижная. Не удивительно, что ее не заметили раньше. Ее ночная рубашка была того же цвета, что и стены, а лицо и руки можно было принять за белых голубей.

— Она хотела спрыгнуть, — не подумав, сказал кто-то, — но испугалась.

Тристан подхватил Хильдегард, которая покачнулась при этих словах.

— Марина! — хотела крикнуть она, но голос не повиновался ей.

— Я полезу на крышу! — сказал Тристан.

— Это опасно, — предупредил его комендант. — Лучше пошлем туда моих людей.

— Они могут испугать ее, и тогда она бросится вниз, — возразил Тристан. — А мне она доверяет.

— Она жива! — шептала Хильдегард. — Слава Богу, жива! — Неожиданно она закрыла лицо руками. — Я больше не могу! Не могу! — И разрыдалась. Доктор увел ее во дворец.

Тристан попросил, чтобы ему показали, как пройти на крышу. Он и его провожатый бежали по лестницам, прыгая через ступеньку, но по маленькой лесенке, что вела на крышу с чердака, Тристан поднимался один. Они сегодня уже искали здесь, но Марину было видно только с земли. Никто не допускал мысли, что она могла подняться сюда.

Крыша была крутая, и у Тристана закружилась голова. Он всегда немного боялся высоты.

Марину он не видел, но знал точно, где она находится. Кричать он не хотел, чтобы не испугать ее. Вниз на толпу он не смотрел.

Как такая маленькая девочка сумела подняться сюда? Должно быть, ее гнал безумный, неудержимый страх.

Нельзя сказать, чтобы на крыше Тристан держался так же мужественно, как на земле. Он полз от одной бойницы к другой, цепляясь обеими руками за крутой скат крыши, ноги его искали опоры на черепицах, пальцы в сапогах были судорожно сжаты.

Теперь он понимал, что сапоги следовало снять.

Ему было страшно, он покрылся холодной испариной.

Вот она, Марина. Высоко над собой он видел ее колени, одной рукой она ухватилась за край бойницы. Башня выглядела неприступной.

«Мне ни за что не подняться туда, — думал он. — Не понимаю, как это удалось Марине».

Неожиданно он увидел металлические скобы, вбитые в стену башни через одинаковые промежутки, и вздохнул с облегчением. Конечно, здесь должны были быть эти скобы, ведь на башню время от времени поднимались.

Не глядя вниз, Тристан с трудом добрался до нижней скобы. Он все еще не осмеливался окликнуть Марину. Она могла броситься вниз. Но с другой стороны, следовало дать ей знать, что он близко, чтобы его внезапное появление не испугало ее. Он догадывался, что Марина и так уже пережила страх, и опасался за ее рассудок… Так ничего и, не придумав, Тристан поднялся уже настолько, что ему стало видно Маринино лицо.