Последний Герой. Том 6

Пришлось быстро и доходчиво объяснить, что тут занято.

Тем временем Ворон со своей красоткой перестали сосаться. Главарь ушёл к столу — бухать с ближайшими дружками. А его блондинка осталась в центре зала и начала извиваться под живую музыку. То ли змею изображала, то ли просто голодную самку, которой тесно в собственном теле. Получалось у неё красиво, спору нет. Глаза сами притягивались. Но ни один мужик к ней не сунулся: знали, чья это женщина. Женщина Ворона — значит, святое.

Остальные девки молча косились, завидовали: длине её ног и упругости задницы в тугих джинсах.

Я смотрел не косо, не украдкой, а прямо. В лоб. И Оля это заметила. Надула губы, покосилась и проговорила с упрёком:

— Эй, Макс, ты со мной? Ты меня совсем не слушаешь.

— Как это — не слушаю? — улыбнулся я. — Ты про бурильщиков рассказывала, как вы в тайге спорили.

— Ну да, а сам на тёлочку залип, — прямо высказалась она.

— Музыка хорошая, и басист лабает четко, — снова улыбнулся я и отпил из кружки.

Оля фыркнула, но взгляд у неё смягчился. Видно, и сама понимала: тут уж не залипнуть было трудно.

Она защебетала, подсев ближе, почти прижимаясь ко мне плечом.

— Ты не представляешь, Макс, — рассказывала она, перекрывая шум бара. — Тайга — это не только деревья и зверьё. Это такая сила, что рядом с ней человек — что та мошка. Мы там с бурильщиками спорили: они кричат, что техника всё возьмёт, бур пройдёт сквозь любой пласт. А я им: «Земля не прощает наглости. Захочет — и раздавит». И ведь правда, нас тогда дождями отрезало, дорогу смыло, неделю жили на тушёнке и грибах. Один раз даже костёр не могли развести — сыро было, хоть выжимай.

Она рассмеялась, поправила волосы и вдруг резко посерьёзнела. Посмотрела прямо в глаза, будто собиралась уличить:

— А ты, я смотрю, женщин любишь, — сказала она тихо, но твёрдо. — Красивых.

— Ну а куда ж без них? — хмыкнул я.

— Ну так хоть бы меня поцеловал, — выдала Ольга.

Взяла меня за руку, чуть подтянула к себе, и сама же пересела через узкий столик. Алкоголь явно развязал ей руки — и язык тоже. Мы поцеловались. Она довольно заулыбалась, вернулась на место, снова что-то оживлённо рассказывала — уже про то, как зимой мерзла в вагончике.

А я в это время поймал на себе взгляд блондинки. Та теперь явно нарочно танцевала так, чтобы оказаться прямо напротив меня. Спина выгнута, руками водит по своему стану, глаза прищуренные — и всё это словно адресовано не залу, а мне одному. Может, мне кажется? Ха!

Вечер переставал быть томным. Ворон, уловив флюиды своей пассии, которые теперь летели не в его сторону, оторвался от компании и двинул ко мне.

Ростом природа его не обидела — сажень в плечах, руки как бревна.