Последний Герой. Том 6

Главарь наклонился и похлопал пленника по плечу:

— Слышь, ты, Чингачгук, мля. Или кто ты там? Далеко посёлок? Откуда приплыл? Эй!

Кирпич с силой толкнул старика стволом в грудь:

— Говори!

Местный сжал губы и презрительно плюнул — метил в лицо, но слюна лишь скатилась по сапогу Кирпича.

— Ах ты, сука! — взревел главарь и тут же врезал этим сапогом ему в грудь.

Старик закашлялся, завалился, Кирпич пнул его ещё раз, ниже, в живот. Тот скрючился, упал на землю. Бормотал что-то, сипел проклятия.

— Ты чё там шепчешь? Заклинания? — хмыкнул Кирпич. — Колдун, что ли? Ха! Пацаны, у нас тут шаман, походу!

Зэки заржали, подтянулись поближе — после сытного обеда зрелищ хотелось всем.

— Говори, сука, — зарычал Кирпич. — Где посёлок? Сколько вас там? Как туда добраться?

Главарь не собирался сбегать в поселок — понимал, что их всё равно найдут. Но владеть информацией хотел: где ближайший населенный пункт, в каком регионе они вообще застряли. Никто толком не знал — Сибирь ли это, какие места… юг или запад, хрен сам поймёшь.

Местный бы им точно был полезен.

Но старик упрямо молчал. Кирпич размахнулся и прикладом ударил его в рёбра. Глухой стук, стон. Старик лишь охнул и снова стиснул зубы, не проронив ни слова.

— Погоди, погоди, — сказал Рыжий, перехватывая ружьё у Кирпича, когда тот снова замахнулся. — Давай я с ним побазарю.

— Ну давай, — скривился Кирпич. — Только возьми палку. Ружья я тебе не дам.

— Да на кой-черт мне палка! — замахал руками Рыжий. — Ты же знаешь, я с людьми договариваться умею.

— Договариваться, — хмыкнул Кирпич, вскинув бровь. — Ну-ну.

— Можно я сам? Один на один, так сказать, — Рыжий наклонился ближе, прошептал: — Ты ж его щенка завалил. Он озлобился. Лучше тебе отойти. Не маячь. И пацанов отведи.

Кирпич прищурился, но потом махнул рукой:

— Ладно. Братва, собираем остатки рыбы! Всё чистим, пересыпаем солью, складываем в рюкзак. Надо валить отсюда, а то и так подзадержались.

Зэки загомонили, отвели глаза от пленника, занялись провиантом.

Оставшись один на один со стариком, Рыжий поднял пленника, усадил спиной к дереву. Тот охнул от боли, но не отбивался, не противился. Будто просто застыл. Кровь сочилась из рассечённой брови, подбородок дрожал.

— Слышь, дед… — тихо проговорил Рыжий. — Этот Кирпич… он зверь. Ты лучше с ним не шути. Я сам очкую с ним бодаться. Да все его боятся. Ты бы лучше всё рассказал. Он же с тебя шкуру живьём спустит.

Старик гордо молчал, не проронив ни слова.

— Да не, я всё понимаю, — заговорил Рыжий, понижая голос. — Сына твоего порешили почём зря… Я сам осуждаю, ты не думай. Ты же видел — я в этом не участвовал. Вообще я хочу смыться. Ты только партизана из себя не строй, не противься… Я помогу тебе сбежать тогда.