Последний день лета

Ульяна посмотрела на следователя и вопросительно склонила голову:

– Ну? Теперь вам понятно?

– Можете идти, – сказал он Ереминой. – Ждите у кабинета. Я скоро приду. – И после того, как она ушла, продолжил, обращаясь к Ульяне: – Хотите сказать, что Гурова была не одна?

– Это же очевидно. Убийца прятался за одеждой.

– Я не скажу, что это для меня откровение, но думаю, так и было, – сказал Богданов и вышел на улицу.

Ульяна догнала его в тот момент, когда он стучал кулаком в дверь кабины. За стеклом отдернулась шторка и показалась усатая физиономия пятидесятилетнего толстяка.

– Чего еще?

– Выходи!

– Меня уже опросили!

– Давай-давай! Поживее!

Толстяк вывалился из кабины в шортах и тапочках.

– Ну?

– Вы слышите, когда кто-то заходит в фургон?

– Я не прислушиваюсь, мне за это не платят.

– Кто собственник транспортного средства?

– Я. – Водитель испуганно подобрался. – А что?

– Выходит, что в фургон может забраться кто угодно?

– За этим пусть следят арендаторы. Киношники то есть пусть за этим следят.

– В период с одиннадцати утра до двенадцати ничего не заметили?

– Меня уже спрашивали. Говорю вам, я спал.

Богданов расстроенно огляделся и снова остановил свой взгляд на водителе:

– Свободен… – Потом взглянул на Ульяну. – Сколько сейчас времени?

– Около девяти.

– Думаю, на сегодня закончили. Завтра в десять утра жду вас в кабинете.

– Что делать с Гуровым?

– С него и начнем. Разумеется, после того, как он проспится.

– Прошу прощения… – заметив Надежду, Ульяна сделала несколько шагов, после чего второпях попрощалась: – До свидания!

– До завтра. – Богданов проводил ее удивленным взглядом.

Она тем временем уже бежала наперерез Надежде, которая шагала с чемоданом к воротам пансионата.

– Стой!

Заметив подругу, Надежда прибавила шагу, но Ульяна ее настигла.

– Ты куда?!

– Домой! Подальше от этого страшного места!

– Подожди. Давай поговорим. – Ульяна забрала у нее чемодан. – Уже стемнело и сюда не ходят автобусы.

– Мне все равно. – Надежда заплакала и уткнулась в плечо подруги. – Уля… Кирилл не любит меня. Он больше не любит…

– Сам так сказал? – спросила Ульяна и, не получив ответа, вздохнула: – Идем в номер. Там поговорим."

"Глава 8

Дело житейское

В директорском кабинете сидели двое: следователь Богданов и Александр Иванович Гуров. Дверь открылась, и они оба обернулись.

– Здравствуйте. – Ульяна вошла в кабинет и остановилась, определяя, куда лучше сесть. По другую сторону стола, напротив Гурова, – все равно что отречься от него. Рядом с ним – значит, не видеть его лица. Она села наискосок, чуть в стороне, как сделал бы сторонний наблюдатель, который не способен повлиять на ситуацию.

– Здравствуй, Ульяна.