Последний день лета

Как он здесь оказался? А может, и ничего? Ну, стоит и стоит.

– Не надо нам здесь рабочих! Вырезай! – приказал Подольский.

– Постойте. – Ульяна подсела к монитору. – Дайте-ка и мне поглядеть. – Через мгновение подтвердила: – Да, это Герман. – Потом осведомилась у продюсера: – Можем прервать просмотр?

– Перекур! – объявил Подольский.

Когда оператор встал и собрался выйти из помещения, Ульяна придержала его:

– Останьтесь, надо поговорить.

Он сел и выжидательно посмотрел на нее:

– Ну?..

– Речь пойдет о той ночи, когда вы чуть не утонули… Вы кричали? Звали на помощь?

– В начале нет, думал, что выплыву.

– А потом?

– Когда свело ногу и пару раз под воду ушел, стал звать на помощь.

– Герман когда к вам приплыл?

– Да как заорал я, так и приплыл. Видать, услышал.

– Может, увидел?

– Была такая темень, что хоть глаз коли – не видно ни зги.

Ульяна покосилась на монитор, где застыл увеличенный Герман, говоривший по телефону, и проронила:

– Все это странно…

– Почему?

– Все дело в том, что он глухонемой.

Оператор ткнул пальцем в монитор:

– А вы разве не видите?

– Видеть-то вижу… – Она покачала головой. – Но вот понять не могу.

Их разговор прервала администратор киношников Светлана Еремина, за плечами которой маячила грузная фигура водителя гримвагена. Она заглянула в каморку и возбужденным голосом вопросила:

– Где Подольский?

– Курит. – Оператор похлопал по сиденью стула. – Садись, подожди.

Подольский вскоре вернулся и, заметив Еремину, осведомился:

– Чего тебе?

– У нас вопиющий случай! – патетически воскликнула та.

– Ну что еще?

– Этот мерзавец. – Она вытолкнула перед собой водителя гримвагена. – Он подглядывал за голыми статистками, когда они переодевались!

– Да ну! – Подольский зареготал."

"– Ничего смешного не вижу! Посмеюсь, когда кто-то из них напишет заявление в суд!

Эта перспектива отрезвила продюсера. Собравшись, он посерьезнел.

– И как он это устроил?

– Гримерша заметила глазок. Через него этот проходимец подглядывал за тем, что происходит в фургоне.

– Ай-ай-ай! – Подольский покачал головой. – Как некрасиво.

– Да погоди ты. – Водитель по-хозяйски отстранил его рукой и обратился к Ульяне: – Можем поговорить? Вы в тот раз приходили со следователем?

– Я.

– Но говорить будем не здесь!

– Тогда идемте куда-нибудь. – Она поднялась и вышла из просмотровой.

Пройдя через фойе, они устроились в креслах лобби, неподалеку от бара.

– Говорите, – распорядилась Ульяна, и водитель заговорил безо всякого усилия. Слова лились так свободно, как будто он давно хотел высказаться, но что-то ему мешало.

– Теперь можно, все равно спалили! В прошлый раз вы спрашивали, не видел ли я кого. Видел, но тогда не мог сказать. Я видел того мужика, который говорил с убитой.