Последний ученик да Винчи

— Вы же ничего не боитесь, — поддразнил ее Старыгин, — вы — современная решительная молодая женщина, а тут вдруг впадаете в полную панику из-за безобидной летучей мышки! Ладно бы еще крыса, этих я и сам боюсь…

— Час от часу не легче!

Маша с негодованием отстранилась от Старыгина. Вначале ей было так спокойно, так уютно у него на груди! Так этому ходячему справочнику обязательно нужно все испортить!

«Язык мой — враг мой», — огорченно подумал Старыгин, неохотно выпуская девушку. Такой — милой, испуганной, ищущей защиты, она нравилась ему гораздо больше. Впрочем, сейчас не время для таких мыслей.

— Кажется, вот оно, то, что мы искали! — взволнованно проговорил Дмитрий Алексеевич, шагнув вперед.

Луч фонаря выхватил из темноты гладкую черную плиту, не тронутую временем, выступавшую из серой неровной стены на противоположной стороне пещеры. На поверхности плиты можно было рассмотреть нанесенный тонким контуром рисунок — женщина с ребенком на коленях. Кормящая мать.

— Это снова она — Древняя Мать — Млекопитательница, Исида, вскармливающая Хора! — Старыгин понизил голос, как бы смущенный присутствием богини. — Видите — снова рядом изображен сокол, священная птица Хора, и на этот раз еще и лягушка, еще одно священное животное древних египтян!

Старыгин пересек пещеру, подошел к черной плите и опустился перед ней на колени. Он сделал это для того, чтобы лучше рассмотреть изображение, но со стороны могло показаться, что он молитвенно преклонил колени перед древней богиней.

Маше снова послышались шаги за спиной, но она была слишком увлечена тем, что делал Старыгин, и не обратила на них внимания.

Дмитрий Алексеевич внимательно разглядывал поверхность черной плиты, словно читал послание, оставленное ему древними. Впрочем, так оно и было.

— Здесь тоже изображен солнечный диск с исходящими от него лучами, — пробормотал он, вглядываясь в рисунок на камне. — И лучей тоже шесть… смотрите, шестой луч указывает на лягушку!

Старыгин слегка нажал пальцем на изображение священного животного, и черная плита с негромким скрипом отодвинулась в сторону, открыв глубокую нишу. На дне этой ниши лежал продолговатый черный предмет.

— Вот из-за чего было принято столько предосторожностей! — Дмитрий Алексеевич осторожно вынул спрятанный в тайнике предмет и осветил его фонарем.

Это была удлиненная призма из черного камня. Три ее грани были гладкими, хотя их поверхность носила отчетливые следы беспощадного времени. Но когда Старыгин повернул призму треугольным основанием к свету, он увидел вырезанный на черном камне глубокий рельеф.