Каждый час ранит, последний убивает

Межда ворвалась в кухню, взяла Ясмину под руку и увела в гостиную.

Придет ли однажды кто-нибудь мне на помощь? Теперь, когда Маргариты нет, я в этом сомневаюсь.

Межда еще не нашла нового клиента, поэтому по понедельникам я убираю ее квартиру. Мне хотелось бы, чтобы у меня была одежда черного цвета, чтобы я могла надевать ее по понедельникам. Но у меня такой нет, поэтому я нашла на полке флакон с краской для ткани и решила покрасить ею блузку и футболку. Я это сделала накануне, и утром, когда Межда наконец встала и увидела, что я вся в черном, она ужасно удивилась.

– Ты что с одеждой сделала? – бросила она мне.

– Совсем с ума сошла?

Межда стиснула зубы и отправилась в гостиную пить кофе. Она такая скряга, что я знаю – новой блузки она мне не купит.

Так что каждый день я буду помнить о Маргарите. И никогда не забуду о совершенном преступлении.

В два часа приходит Сефана. Она со мной не здоровается и устраивается в гостиной со своей двоюродной сестрой. Межда кричит, чтобы я приготовила чаю, что я и делаю. Я слышу, как Межда говорит Сефане, что Ясмина бросила Изри и что он очень переживает.

Я радуюсь этой новости, но через секунду сержусь на себя. Если Изри плохо, и мне плохо.

Когда я приношу чай, Сефана наконец на меня смотрит.

– Что ты сделала с блузкой? – спрашивает она.

– Покрасила в черный. В память о мадам Маргарите.

– Да брось, – говорит ей Межда. – Она просто с катушек слетела!

Я разливаю чай и – случайно или намеренно – проливаю на колени Межде. Она орет и резко вскакивает, потом бьет меня по лицу, и я теряю равновесие. Выливаю остатки чая на ковер, что окончательно выводит ее из себя. Тогда она берет чашку Сефаны и выплескивает мне в лицо.

Я стою на коленях на ковре, закрывая лицо ладонями.

– Иди чай делай! – приказывает она.

Я поднимаю голову и смотрю на нее в упор.

– Оглохла, идиотка? Иди делай чай!

Я встаю на ноги и продолжаю на нее смотреть. Я как будто не чувствую боли.

– Вы можете только мертвых обворовывать! – кричу я.

Лицо у Межды становится таким же красным, как у меня.

– Я видела, как вы украли украшения и деньги мадам Маргариты, а она только-только умерла! Вы попадете в ад! Потому что мадам Маргарита – святая!

Межда бросается на меня. Она со всей силы впивается пальцами мне в шею и ругается последними словами.

Я не сопротивляюсь. Если я хочу быть с Маргаритой, то не должна ей мешать, несмотря на боль. В какой-то момент она от меня отстает, и я падаю на пол. К несчастью, я еще дышу. Межда хватает стул и с размаху обрушивает на меня.

Я терплю от этого разбушевавшегося животного один удар за другим. Я чувствую, что умираю, что проваливаюсь в пустоту. Но прежде чем покинуть этот мир, я слышу, как вмешивается Сефана.

Потом наступает полный покой.