Каждый час ранит, последний убивает

Я полагал, что она меня простила, но, видимо, ошибался. Она заставила меня за это заплатить.

Мы молча добираемся до Монпелье. Без солнца город выглядит уныло.

Проезжаем с Грегом недалеко от ресторана, где мы с Тамой праздновали ее шестнадцатилетие. Мимо магазина, в котором она любила покупать себе одежду. Мимо площади, куда мы с ней ходили иногда пропустить по стаканчику. Едем по улицам, где мы гуляли, держась за руки.

Я еле справляюсь с собой, чтобы не заплакать, – хорошо, что на мне солнечные очки.

Потому что настоящие мужики не плачут. Мой чертов отец постоянно напоминал мне об этом.

Я так любил эту девочку.

Я и сейчас ее люблю.

Через сорок пять минут мы подъезжаем к дому Грега. Когда я вхожу внутрь, меня охватывает странное чувство.

Мне кажется, что Тама ушла всего несколько минут назад. Что она вот-вот появится.

Грег берет из холодильника упаковку пива и ставит на стол.

– Отпразднуем твое возвращение!

Я не хочу ничего праздновать, но не вмешиваюсь, пусть Грег наводит мосты.

– Пойду воздухом подышу, – вдруг говорю я.

– Хочешь посидеть во дворе?

– Да, лучше во дворе.

– Конечно, – понимающе говорит Грег.

– А что, ты когда-нибудь за решеткой сидел?

– Нет, но… Я прекрасно представляю, каково это.

Он берет пиво, и мы выходим во двор. Садимся на садовые стулья, и я закуриваю. Мы чокаемся, но улыбнуться мне по-прежнему не удается. Не знаю, смогу ли я снова когда-нибудь улыбаться.

Около девяти утра Грег выпустил меня из шкафа. Вытолкал на улицу, и мы прошли по двору. Он открыл сарай и бросил меня внутрь.

Новая тюремная камера. Здесь воняет затхлостью, пылью, плесенью. Здесь ужасно грязно.

Он взял большой рулон клейкой ленты, заставил меня лечь на живот и связал за спиной руки, а потом щиколотки. Я спрашивала себя, что еще придумал этот психопат, как еще он собирается меня мучить. Заклеив рот, он перевернул меня на спину.

– Сегодня у нас праздник, Тама! – сказал он, отвратительно ухмыляясь.

Я не поняла, что он имел в виду. Он оттащил меня подальше и прислонил к огромной балке, которая поддерживала крышу. И к которой он меня привязал, намотав скотч таким образом, чтобы я не могла пошевелиться.

– Ну вот, – сказал он. – Просто идеально.

Он вышел из сарая, а меня стало трясти от холода. Что еще придумала эта тварь?

– За свободу, брат! – бросает Грег, чокаясь со мной пивом. – Вся эта история с процессуальными нарушениями… С ума можно сойти! Вот идиоты! Ты под подпиской о невыезде?

– Какая еще подписка, – отвечаю я. – Скоро до них дойдет, что я свободен как ветер…

– Ясно, – улыбается Грег.

Он еще может улыбаться. Везет ему.

– Что будем делать с кланом Сантьяго?

– Это я беру на себя.

– Потому что мне не хочется быть следующим в списке…

– Я этим займусь, говорю же.