Каждый час ранит, последний убивает

Я думал, что ты умрешь… Но ты очень живучая!

Она отложила вилку и стала смотреть на огонь в камине.

– Вас бы это устроило, верно?

– Безусловно, – отрезал он.

По ее телу прошла волна боли.

– Как вы думаете, сколько мне лет?

Он пристально посмотрел на нее, прежде чем ответить. Ей стало не по себе.

– Не знаю… Может, восемнадцать-двадцать.

– Тебе, правда, интересно?

– Вам необязательно отвечать.

К счастью, долгие паузы заполнял треск поленьев. Но ей хотелось задать ему множество вопросов. Она и правда стремилась узнать, что он за человек. Узнать того, кто не смог ее убить. А ведь это было его основным занятием.

– Я надеюсь, вы не рассердитесь, – снова заговорила она, – но…

– Продолжай, – добавил он. – Попытка – не пытка.

– Лана… Была вашей женой, верно?

– Мою жену звали Луиза.

– Ах… Простите, я… Я все не так поняла.

– Лана – моя дочь. Была.

Он поднялся и подложил поленьев в камин. Она посмотрела на его спину, затылок, потом на кочергу у камина. Она почти могла до нее дотянуться. Схватить, ударить его и убежать. Надо было просто победить свой страх. Забыть о вырытой могиле.

Он как будто прочитал ее мысли и обернулся. Она опустила глаза.

Если нет прошлого, терять особо нечего. Но хотя ее воспоминания стерлись, инстинкт самосохранения никуда не делся.

Он снова сел напротив и закурил.

– Я женился в твоем возрасте, – сказал он. – В двадцать лет.

– И… Ваша жена с вами не живет?

Он чуть качнул головой. Наверное, это означало «нет».

– Сюда никто не приезжает, если ты это хочешь выяснить. Даже почтальон не приходит.

– Я ничего не хочу выяснить, – тихо сказала она. – Просто хочу понять, что у меня за хозяин.

Габриэль снова улыбнулся:

– Твой «хозяин» – убийца, который живет сам по себе неизвестно где.

Несмотря на жар из камина, она почувствовала, как у нее по всему телу прошла крупная дрожь.

Незнакомка села, поджав ноги, у камина. Одной рукой с неожиданной нежностью стала гладить Софокла.

Габриэль смотрел на нее.

С такой же неожиданной нежностью.

Но ярость его никогда до конца не проходила. Она всегда была в сердце с тех пор, как у него отняли Лану. Ярость, усилившаяся стократ, после того как он лишился дочери.

Эта девушка ставила под угрозу его существование, заставляла идти на неоправданный риск. Бессмысленный риск.

Он не сводил с нее глаз и клял себя за слабость.

А он никогда не был слабым или трусливым.

Незнакомка повернула к нему голову, и на долю секунды Габриэлю показалось, что он видит перед собой Лану.

Чтобы восстановиться, мне потребовалось несколько недель. Следы на теле исчезли, но остались следы в душе. Гематомы, кровоподтеки, раны…

Я ему все простила. Не сразу, как в первый раз, но простила.

Я не держу на него зла, не обижаюсь. Просто где-то в глубине сердца мне очень больно.