Каждый час ранит, последний убивает

Я снимаю пальто и вешаю в шкаф при входе.

Он берет пульт и выключает телевизор. Я хочу пройти в спальню, но он хватает меня за руку:

– Я задал тебе вопрос, Тама…

– Хотела подышать воздухом, – отвечаю я.

Больница находится в городе, поэтому это не совсем ложь. Но если я ему скажу, где была, он может убить Тристана.

– Я не вру, – говорю я с вызовом.

Он так сильно бьет меня по лицу, что у меня сразу начинает ныть шея.

– Я к больнице своего человека приставил!

Я закрываю глаза и молча себя проклинаю.

– Значит, ходила к этой скотине… Утешила его, Тама, да?

Я думаю о несчастном Тристане. Как бы мне хотелось ответить ударом на удар. Сильно. Храбро.

Новая пощечина, и я отлетаю к стене. И у меня больше нет возможности ни слова сказать, ни сделать вдох.

На меня сыпятся удар за ударом.

Изри кидается на меня, орет, он совершенно потерял голову от ненависти. Я стараюсь защищаться, закрываюсь руками, но у него столько силы и злобы, что я против него бессильна.

Наконец удары стихают, и я остаюсь лежать на полу. Я вижу, как он уходит, слышу, как закрывается за ним дверь. Я долго лежу без движения, боясь, что он вернется. Спустя еще несколько минут, я пытаюсь встать, но не могу пошевелиться от боли и остаюсь на залитом кровью полу. Из носа и рта у меня течет кровь.

Он уже не в первый раз так сильно меня избивает. Но он – тот, кто изуродовал Тристана, – мужчина, которого я люблю больше жизни.

Я ползу по коридору до ванной комнаты. Там, держась за табуретку, я встаю на ноги. Кровь капает на белоснежную раковину. Я умываюсь, затыкаю ноздри ватой, вытираю рот. Потом еле бреду в спальню и ложусь под одеяло.

Я дрожу как осиновый лист. При каждом вздохе мне под ребра как будто колят ножом. У меня нет сил плакать, на сердце тяжело.

Изри, любимый, ты чуть меня не убил.

Я все еще лежу в кровати, когда возвращается Изри. Уже ночь. Я слышу в коридоре его шаги, и у меня стучит в висках. Успокоился ли он? Или снова будет меня бить?

Я инстинктивно прячусь под одеяло.

Дверь открывается, зажигается свет. Изри садится рядом со мной и чуть отодвигает одеяло. Но я отвернулась к стене, я не могу его видеть.

Он касается моей щеки, и я морщусь. Потом он силой поворачивает меня к себе, и я стону от боли. Когда наши взгляды встречаются, я догадываюсь, до какой степени я изуродована. Наверное, до неузнаваемости.

– Зачем ты так со мной, Тама?

Я не отвечаю и не смотрю на него. Он обходит кровать, ложится рядом и гладит меня по плечу.

– Почему ты заставляешь меня быть, как мой отец?

Я стараюсь отстраниться, и тогда он меня обнимает и сжимает изо всех сил.

– Обещай, что больше никогда так не сделаешь, – шепчет он. – Обещай, Тама…

Как только она открыла глаза, то стала искать его взглядом. Он сидел на своем обычном месте.

Тот, что вырыл ей могилу.