Каждый час ранит, последний убивает

Мне кажется, что я выныриваю из влажного мира, покрытого густым туманом.

На этот раз я различаю чьи-то голоса. Они звучат приглушенно, какие-то люди смеются и разговаривают. Я изо всех сил прислушиваюсь.

Я лежу на чем-то мягком. Не на полу, тут что-то другое. Сосредотачиваюсь и пытаюсь выговорить хоть слово, хоть звук. Стараюсь произнести свое имя.

Но только я не помню, как меня зовут.

Тогда я отключаюсь. Пытаюсь найти дорогу домой. К оранжевому покрывалу, белому платью, синей тарелке. К маме, ее улыбке, ее голосу и взгляду.

Но я потерялась. Я уже не дома, а где-то еще.

В глубокой яме, черной и глухой.

По-прежнему звучат голоса.

Льется свет. Потолок. Люстра.

Я чуть поворачиваю голову вправо, отчего спину пронзает жуткая боль. Замечаю белую стену, заполненные предметами полки, деревянную дверь. Все это я вижу впервые.

Меня охватывает страх, держит, не отпускает. Страх поднимает меня в воздух и крутит, крутит, крутит. Шепчет на ухо ужасные слова:

Вокруг нет ничего привычного, и я паникую. Ору. Дверь открывается, появляется огромный расплывчатый силуэт, кто-то идет ко мне.

Я думаю, что это голос отца.

Тогда я успокаиваюсь и впадаю в беспамятство.

В какой уже раз я открываю глаза. Белый потолок, люстра посередине. Подношу правую руку к лицу, кладу ладонь себе на лоб. Он горячий, как угли в жаровне. Поворачиваю голову, в этот раз влево. Вижу закрытое ставнями окно. В ставнях маленькие щелочки, через которые просачивается дневной свет.

Я ничего не узнаю, но понимаю, что лежу на кровати. Я в комнате. В настоящей комнате, на настоящей кровати. На настоящих простынях.

Мне удается пошевелиться, все тело болит. Каждое движение ощущается как подвиг.

– Тише, Тама, не волнуйся…

Оборачиваюсь на голос и сначала вижу настольную лампу, это от нее идет мягкий свет. Потом вижу Изри, он сидит у кровати.

Всего два слова, и я срываю голос.

– У меня. Ты у меня дома.

Он кладет руку мне под голову, мягко приподнимает и подносит ко рту стакан воды. Я сразу отпиваю половину и без сил падаю на подушку.

– Ты должна отдыхать. Поправиться… Я о тебе позабочусь, хорошо?

Я закрываю глаза в надежде, что это не сон. Что я не на лоджии, что Изри и правда рядом.

Господи, пусть это будет не сон, прошу тебя!

Или отпусти меня домой, под оранжевое покрывало. Отпусти к маме.

Изри рассказал, что заехал к матери в субботу после обеда. Что до этого он специально солгал, будто не сможет навестить ее.

Когда он поднялся в квартиру, Межда спокойно спала у себя в комнате, а я лежала без сознания на лоджии. Он подумал, что я умерла, так сильно я была избита. Он меня развязал, завернул в одеяло и отнес в машину. Положил на заднее сиденье и привез сюда, к себе домой. Устроил в этой комнате и поехал обратно к Межде, чтобы забрать мои скромные пожитки.