Последний реанорец. Том XI

Тело зависло в трёх или же четырёх метрах над головой Аарр'азза, рука рефлекторно вырвала из пространства изнывающее от нетерпения и жажды крови громовое копьё и практически в тот же миг началось стремительное падение вниз.

Как бы я не относился к странникам, но в их силе я никогда не сомневался. Моё приближение Аарр'азз успел заметить, потому как его аура резко разразилась еще большей мощью и тот на глазах начал обращаться гигантом, а затем резко выдохнул в мою сторону струю призрачного пламени.

Вот только лишь сумасшедший будет в лоб идти на таких противников. Однако как жаль, что я именно такой сумасшедший.

Техника лишь частично смогла заблокировать ужасающую боль пламени на теле, причем неосознанно я даже слышал как горит и обугливается моя собственная плоть, но ревущее громовое копьё до самого последнего момента так и держал наконечником вниз и крепко обеими руками. И оно не дрогнуло. Причем стоило преодолеть атаку, как я успел заметить тот самый страх в глазах у странника. Страх, который всегда мечтал увидеть в этих проклятых омутах. Вот только этот самый страх преобразился в ужас, а затем из рта хранителя вырвался душераздирающий вопль. Последний в его жизни.

Оружие с хрустом вонзилось вначале в шею, а затем сопровождая весь процесс шипением молнии и смрадом палённой асурской плоти неумолимо отправилось дальше в тело гиганта. Треск позвоночника, треск рёбер и прочих костей, разрывание плоти и кожи. Всё это было умиротворяющей музыкой для моих ушей. И оружие остановилось лишь тогда, когда его наконечник вонзилась в камень арены.

Копьё так и осталось торчать в его теле, образуя жуткую картину. Третий по силе хранитель Мерраввина умер жестокой смертью практически мгновенно, а вся его мерзкая туша оказалась насажена на стихийное орудие.

Вот только нужно мне сейчас совсем иное, ведь выжить в таких условиях у меня всего один шанс из миллиарда. Пора исполнить тот самый безумный план…

Скрытая в глубинах тела мощь астрального странника буйным потоком направилась в мой резерв, а затем в очаг. Однако боль от поглощения столь необузданной и дикой силы была неописуемой. И в тот самый миг, когда я уже готовился заплатить жизнью за свою сумасшедшую глупость, вся энергия хранителя оказалась напрочь поглощена, а затем после долгих многолетних трудов последний барьер внутри рунного тела полностью пал. И могу поклясться чем угодно, в самый распоследний миг астральная сущность членистоногого полностью истощенная и истерзанная отправилась куда-то вверх, вырвавшись с рёвом из тела.

Туда тебе и дорога, тварь!

Веки распахнулись мгновенно, а из глаз и рта хлынула неконтролируемая мощь эфира. Вот только чем больше он изливался, тем громче и неистовее становился мой крик.