Последний реанорец. Том IX

Не прошло и минуты, как прямо на моих глазах сердцебиение Соловьева полностью остановилось, а всё его тело медленно покрылось коконом из невероятно густой водянистой субстанции, которая отдалённо напоминала жидкий лёд.

‒ Готово, господин, ‒ тяжело дыша, выдохнула устало девушка.

‒ Вы молодцы, ‒ похвалил я их с мягкой улыбкой. ‒ А теперь присмотрите за ним и Ванессой, потому что мне предстоит еще одна… горькая встреча. Пойдем, Лёня… к ребятам.

Иван и Ярослав. Бестиарий на ножках и извечно неунывающий оптимист, а также еще двадцать восемь бойцов. Глаза ратаев были крепко сжаты. Всего два ранения и две отнятые жизни. Горло Лисина оказалось разворочено чужеродной магией, ветром кажется. А грудь Михайлюка разорвана каким-то пламенным заклинанием прямо насквозь.

Я дал слово. Я дал клятву, что никто из этих людей под моим началом не погибнет и не пострадает. Они доверились. Доверили мне свои жизни. И что в итоге? Лишь смерть…

О, Бездна, те, кто это совершил сами виноваты. Виноваты во всём, что случится дальше. Из-за своей алчности. Из-за своей жалкой гордости. Из-за своей жажды власти и мнимого всемогущества. Найду всех причастных. Найду каждого. И казню с особой и циничной реанорской жестокостью. Великая мать, ты как никто знаешь, что я умею мстить. Мстить в самой кровавой и безжалостной манере. Мстить так, как это не умеет никто другой. Стыдно признаться, но я начал очеловечиваться. Ранее за любой косой взгляд я мог спокойно убить глупца не задумываясь. Да, это не Мерраввин. Да, это не мой родной дом. Да, это не Реанор. Эти люди не сделали мне ничего плохого, но меня здесь приняли. Меня полюбили. У меня появилась семья и дом. Вот только почему всегда находятся те, кто не желает меняться, либо же успокаиваться? Желают разозлить того, кого не стоит злить? Да будет так. Отныне Жнец Бездны к вашим услугам. Я упокою вас навечно…

‒ Простите, ребята, ‒ тихо прошептал я себе под нос, руками прикасаясь к их телам. ‒ Простите, что не сдержал своего слова. И пока я не упокою весь этот сброд, мне придется обходиться без части себя, это будет напоминание о том, что я нарушил свою незыблемую клятву. Вы были частью меня. Вы стали моей плотью. А теперь…

На глазах ошеломлённого Лёни, Охарза, Кирилла и Карза, раздался хруст моих собственных костей и разрываемой плоти, а затем мизинец и безымянный палец опали на каменный пол казармы кровавыми ошмётками, некоторое время пока кровь продолжала стекать вниз я так и стоял, наблюдая за мёртвыми парнями, затем же на мгновение прикрыв и вновь открыв веки, из горла вырвался протяжный выдох, а молния с тихим шелестом приняла мою жертву, медленно прижигая кровь и место среза свежей плоти.

‒ Похороны должны быть достойными. Для всех… ‒ тихо обронил я, неспешно покидая казарму.