Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)

Он всегда поднимался сюда, когда приезжал в Белград, ему нравилось стоять тут. Морозный воздух был прозрачен и чист до того, что его хотелось пить, словно самое лучшее вино. Самослав был тут уже больше десяти лет, а все равно не уставал удивляться холодам, что царили в это время. Бывали такие зимы, что птицы падали на лету промороженными комьями перьев, а звери, ослабевшие от бескормицы, выходили прямо к людскому жилью и покорно принимали смерть. У них уже не было сил бороться за свою жизнь. Пик дрянной погоды будет еще лет через двадцать, и только потом понемногу начнет удлиняться лето, снова будет вызревать виноград, каждый год делая еще один шаг в сторону севера, да и само лето станет привычно теплым, а не холодным и сухим, как сейчас. Но это будет еще не скоро, а значит, придется принять свою судьбу и не надеяться на подарки судьбы.

Компостные кучи и изобилие скота, которым любезно поделились разгромленные авары, позволили перейти на трехполье, а значит, голод был уже не так страшен, как раньше. Только, все равно, короткая страда, когда нужно было и убрать, и покосить, заставляла людей рвать жилы изо всех сил, работая от зари до зари. Зима была слишком длинной, а лето слишком коротким, чтобы можно было позволить себе лень. Соль и рыба спасали многие тысячи жизней. И даже аварские батыры в голодный год то и дело ели ее, стыдясь самих себя. Унизительно человеку степи есть рыбу. Только нищие опускались до этого. Да только лучше иногда рыбу съесть, но сберечь поредевшее стадо, смысл жизни любого кочевника.

Самослава ждали послы императора. Он прекрасно знал, зачем они здесь. Гонец от Марка прилетел тут же, как только необычайная весть пронеслась по коридорам Большого Дворца. Ромеи не смогли сделать из этого тайны, или, может, не захотели, а купцы на Константинопольском торге сделали себе зарубку — Милицу более искать не надо, нашли ее. А вот Никшу теперь стали разыскивать с еще большим старанием, потому что, оказывается, не пять сотен солидов стоит тот Никша, а куда больше. Все знали о богатстве герцога Самослава, а дураков среди купцов было так мало, что почитай, их и вовсе не было. Князь вздохнул и спустился по стене вниз. Там неподалеку стоял терем местного жупана, носивший гордое звание конторы.

— Ваша светлость, — патрикий Андрей отвесил поклон. Опытный придворный склонился ровно настолько, чтобы архонт варваров понял: его уважают, но не боятся. И это не укрылось от глаз князя. — Его царственность шлет вам свой привет и подарки. Он любит вас, как своего собственного сына и желает крепкого здоровья.

— Переходи к делу, патрикий, — излишне резко ответил Самослав и поморщился. Ошибка! Нельзя проявлять эмоции.