Последний дубль Декстера

Было ли это просто небольшим служебным романом, каких в Голливуде полным-полно, если верить таблоидам? Или это что-то всерьез и надолго, вступление в новую жизнь?

Оставалась всего одна маленькая, но, возможно, существенная деталь: Джекки до сих пор не пригласила меня уехать с собой, когда закончатся съемки, поэтому я не знал, вхожу ли в ее планы на будущее дальше следующей ночи в гостинице. Я никогда не умел понимать людей, особенно женского пола. Стоит мне поверить в то, что я точно знаю, о чем они думают, как они говорят или делают что-нибудь такое, от чего мне остается только чесать в затылке и размышлять о том, что, оказывается, не я один хожу в лживой маске.

Мне казалось, что я нравлюсь Джекки. Возможно, даже больше, чем просто нравлюсь. Если нет, она потрясающе мастерски изображала свою привязанность. Но наверняка я этого не знал, и не представлял, как это узнать, если, конечно, не спросить в лоб. А если она ответит «нет» – что тогда? Смогу ли я просто пожать ей руку на прощание и вернуться к обычной постылой жизни?

Где-то недалеко хлопнула дверь трейлера, и ко мне подошла Марта.

– Она идет, – сообщила мне Марта и нахмурилась, приглядываясь ко мне. – Вы пошевелились, – укоризненным тоном заметила она и поправила мне руки, сначала левую, потом правую. – Вроде так, – сказала она и подвинула мне голову на дюйм правее. – Вот так. – Она исчезла, а мгновение спустя надо мной уже стояла Джекки.

– Вид у тебя очень натуральный, – заметила она с легкой улыбкой.

– Это тяжелее, чем кажется, – отозвался я. – И мостовая очень жесткая.

– Что ж, посмотрим, не удастся ли отснять все с одного дубля, – сказала она.

А потом Виктор начал сыпать командами, осветители засуетились у своих прожекторов, а звукорежиссер протянул в нашу сторону длинный шест с микрофоном на конце.

Джекки отвернулась от меня, а я наблюдал за теми странными превращениями, которые всегда происходили с ней перед включением камеры. Ее лицо сделалось холоднее, жестче, и черты его изменились, будто это было больше не ее лицо.

Начали снимать первый дубль – и почти сразу же прервали по неизвестной мне причине. Прервали прежде, чем Джекки успела заговорить. Вот вам и уложиться в один дубль.

Второй дубль прошел немного лучше. Джекки дошла до того момента, когда она видит мой окровавленный труп и кричит: «Бен! Боже мой, Бен!» И сразу же по какой-то из соседних улиц прогрохотал мотоцикл, а Виктор заорал: «Стоп!»

В третьем дубле Джекки дошла до места, где ей положено опуститься на колени рядом с моим телом и сквозь зубы поклясться найти тех ублюдков, что сделали это со мной. Однако вместо того чтобы мстительно смотреть куда-то вдаль, она повернулась к режиссеру.