Последняя война

Кто знает, может, доктору стыдно признаться, что ему до сих пор не удалось изобрести противоядие…

Павлыш заснул, как только прочёл последнюю фразу рассказа, и всю ночь его преследовала жажда и опасение превратиться в козла. «Нет, — говорил он во сне улыбающейся тёте Миле, — не буду я пить вашего лимонада. Превращусь в лимон, придётся качаться на ветке. Тогда с космосом, сами понимаете, придётся покончить».

Просыпаясь утром, Павлыш пытался изгнать противоестественное ощущение опасности, но ещё несколько минут, пока снизу не прозвучал гонг на завтрак, он не мог заставить себя протянуть руку к столику и достать стакан с водой.

— Чепуха какая-то, — сказал он вслух, сев на койке. — Я же эту сказку читал в детстве. Даже имена совпадают.

Потом подумал, что в использовании космонавтами бродячих фольклорных сюжетов есть своя положительная сторона: значит, космический фольклор становится в один ряд с фольклорами настоящими.

— В журнал поступило уже два полноценных произведения, — сказал Павлыш за завтраком. — Для начала неплохо. Особенно если учесть, что в распоряжении авторов был лишь вечер.

Больше к разговору об альманахе не возвращались. Утро «Сегежи» было наполнено делами: проверкой двигателей и аппаратуры перед торможением, подготовкой отчётов, приведением корабля в порядок. Лещук с Кудараускасом выбрались наружу, осматривали корпус, заменили одну из антенн. Капитан и Бауэр рассчитывали орбиты обнаруженных вчера метеоритных потоков. Христо Райков осваивал навигацию — через две недели у него экзамены.

Павлыш также отвлёкся от альманаха: готовы были культуры бактерий, обнаруженных на Муне, и вместе с Аро доктор часа два провёл над микроскопами.

Вернувшись в каюту, Павлыш обнаружил на столе ещё одну рукопись. Кем она была написана и принесена, догадаться не удалось: шрифты машинок одинаковы.

Павлыш положил рукопись на потолстевшую стопку и уселся сам за машинку. Надо было закончить собственный рассказ.

— Простите, — сказал голос от двери. — Я вам не помешал?

— Нет, — сказал Павлыш. — Заходите.

В дверях стоял патриций с Муны. Рукопись в его четырёхпалой руке была свёрнута в трубочку.

— Садитесь, — сказал Павлыш, кляня редакторскую судьбу. — Вы тоже решили участвовать в альманахе?

— Это придаст альманаху космический характер. Представители трёх цивилизаций и так далее.

Патриций всё ещё пользовался лингвистом. Он привык к чёрной коробочке, непринуждённо крутил её в пальцах. Но сейчас пальцы двигались быстрее, чем обычно.

— Очевидно, тематика моего рассказа несколько отличается от того, к чему вы привыкли и что вы ожидаете от авторов. У вас мир упорядоченный, светлый, а я… вы же знаете, откуда я. Так что, возможно, вы, прочтя, откажетесь поместить… по настроению.