Последняя война

— Здравствуйте, — сказал патриций, который уже раза два или три здоровался с Малышом. — Мне говорили, что доктор Павлыш выпускает стенную газету? Это правда?

— Доктор Павлыш в настоящее время не выпускает стенную газету, а в тысячный раз в завуалированной форме объясняется в любви Снежине Пановой. Вы можете это проверить, соединившись с её каютой по внутренней связи. Но соединяться не советую. Павлыш очень сильный и вспыльчивый человек.

— О да, я знаю! — искренне воскликнул патриций. — Он же разгромил отряд Бессмертного. Это войдёт в историю. Я её пишу.

— Не забудьте про меня, я тоже громил отряд Бессмертного — в основном, в качестве наблюдателя.

— Ни одно имя не будет забыто, — заверил его патриций.

— Кстати, был тут один, писал историю…

— Вы не знаете, где первая часть мемуаров Ранмакана? Они представляют историческую ценность.

— Не могу я согласиться, до сих пор не согласна, — вмешалась в разговор тётя Миля. — Ну, почему его не оживили? Я понимаю — Бессмертный, генерал…

— А чем Ранмакан лучше них?

— Слабый он был человек, неуверенный. А так в нём и хорошее было.

— А я тоже голосовал за то, чтобы не оживлять Ранмакана, — сказал патриций. — Я понимаю, это жестоко — убивать людей. Вернее, лишать их права на жизнь, даже если они это право потеряли, умерев. То есть умерли и этим лишились… Другими словами, после насильственной смерти, вызванной…

Патриций замолчал, стараясь привести в порядок мысли.

— Понятно, чего уж там, — сказал Малыш. — Ранмакан — не Феникс. То — птица благородная.

— Мифологическая птица. Она возрождается в огне.

— Да-да. Возрождается. И Ранмакана мы бы возродили. И этим предали бы память о профессоре Кори и о механике Антипине. Ведь смерть для них окончательна. Ни одной клетки, ни одной капли крови от них не осталось.

— Ваше дело, — сказала тётя Миля. — Но, по-моему, каждого человека перевоспитать можно.

— Это на планете корон можно, — не согласился Малыш. — И у нас, на Земле, скоро можно будет. Здесь ещё нельзя. Здесь людям ещё хочется найти себе хозяина, здесь слишком много значит понятие силы — прошлое так близко, что, впусти его палец в щель, оно войдёт и усядется посреди комнаты. А рядом с силой присядет и предательство — слабость, которая ради того, чтобы примазаться к силе, готова топтать ногами ещё более слабых. Ранмакан опаснее генералов. Генералы видны издали — они откровенны. Ты сразу знаешь, чего от таких ждать, а Ранмакан играл со мной в шашки и в нарды. И заведовал мастерской. И был один из нас… Что-то я разговорился.

— Ну, собирайтесь, молодые люди, — напомнила тётя Миля. — Сейчас объявят о готовности. Большой прыжок.

— Всем членам экипажа. Начинается первый разгон, — сказал капитан Загребин по внутренней связи. — Разгон начнётся через сорок четыре минуты.