Последняя война

Стараясь не толкаться, но толкаясь, люди ещё лезли в люк и Бауэр подсаживал их, помогая пройти дальше, где тётя Миля и Снежина вели женщин в кают-компанию и рассаживали в креслах, чтобы легче перенести момент отрыва; ещё стояла на земле слишком медленно таявшая очередь мужчин, которые боялись, что их оставят на планете, оставят погибать под последними ракетами, как в стороне от базы вспыхнул яркий свет.

Кто-то закричал, и крик этот подхватили женщины, и дети, и мужчины… Люди снова пережили свою смерть. Яркое пятно разрослось в невыносимо светлый шар, и, темнея, шар начал расти в небо чёрным, таким знакомым всем жителям Муны грибом.

И над паникой и криком людей, ожидающих смерти, раздался голос капитана Загребина.

— Тревога отменяется, — говорил он. — Все могут возвращаться к своим делам. Повторяю, тревога отменяется.

И люди, только что рвавшиеся в спасательные двери тамбура, останавливались и прислушивались к нарастающему грохоту далёкого взрыва…

— Там был Антипин, — сказала Снежина. — Там был Ваня Антипин. Сам Вапрас говорил об этом. Антипин успел помешать.

Но как бы то ни было, когда потом, уже на Земле, тётя Миля рассказывала кому-нибудь о путешествии на планету Муна, она говорила: «И вот наш Ваня Антипин — пока тот, генерал, направлял в нас ракету, — успел нажать на другую кнопку. Сам взорвался, и генерала взорвал».

Это не совсем соответствовало правде, но мало чем от неё отличалось.

…Когда «Сегежа», улетая, сделала круг над ещё мёртвой планетой, все собрались на мостике, глядя, как по экрану проплывают точки куполов. Куполов было уже два. На Муну наконец пришло лето, дождей стало меньше, и кое-где виднелись зелёные пятна травы. Она пробивалась сквозь камни и плесень.

Рядом с куполами можно было различить маленький диск корабля Галактического центра. Корабль привёз новое оборудование, продукты и ещё один аппарат для Вас. Вас остался на Муне. Ещё на год. Он с удовольствием согласился на это, потому что любил свою работу.

Потом планета заволоклась тучами — под кораблём шёл океан.

Понемногу все покинули мостик. Малыш спустился в буфетную к тёте Миле. Он ещё хромал, ходил с палочкой, но аппетит у него был зверский.

В буфетной сидел патриций. Он летел на Землю как представитель Муны. Он уже за две недели до отлёта начал бомбардировать капитана и Пирру прошениями в письменной форме, и они сдались перед лавиной бумаг. Патриций задумчиво глядел на портрет Вас, висевший над столом, и рассуждал о многообразии природы. Тётя Миля внимательно слушала его. Она уже выплакалась, прощаясь с друзьями в куполах, и обещала вернуться к ним. Теперь она с удовольствием слушала рассуждения умного человека.

— Тётя Миля, не помешал? — спросил Малыш.