Последняя из дома Романовых

Сгибаясь под тяжестью, матросы тащат в шлюпки огромные сундуки. Рихтер стоит у шлюпки со своим баулом и с сомнением наблюдает всю эту картину.

– А откуда я узнаю, господин, что моя хозяйка на корабле? – вдруг спрашивает он.

– Ну что ж ты такой неверующий? – хохочет Христенек и обращается к толпе на набережной: – Эй, любезнейшие, что здесь происходит?

– Маневры в честь Ее высочества русской принцессы, – с готовностью отвечают из толпы.

– А где ж сама принцесса?

– На корабле, – словоохотливо начинают объяснять зеваки, – со свитой – на трех экипажах приехали... все с усищами, с саблями огромными...

Три коляски, украшенные гербами графа Орлова, стояли на набережной.

Рихтер вздохнул и пошел садиться в шлюпку. Шлюпки отчалили от набережной.

В каюте адмиральского корабля стоят раскрытые сундуки. По всей каюте разбросаны платья, шляпы, мантильи, амазонки. На отдельном столике – маленький баул, прежде находившийся у Рихтера. Около баула дежурит матрос...

Посреди этого моря женских туалетов за другим столиком сидит писарь. Перед ним зажжен тот самый шандал с экраном, где изображена гадающая принцесса.

– Опись вещам... – монотонно диктует Христенек.

Подлинная опись вещей принцессы, захваченных в Ливорно. По ней можно представить себе гардероб блестящей женщины галантного века, имевшей склонность к путешествиям.

– «Тафтяное платье полосатое... Палевые, с флеровой белою выкладкой, гарнитуровые черные, с такой же выкладкой робронды и юпки попарно... Кофточки и юпки попарно... Тафтяное розовое, с белой флеровой вы кладкой... Юпки атласные...»

В каюту вошел Орлов...

Орлов, усмехаясь, оглядел каюту.

– Письмо, Ваше сиятельство... от нее для вас, – сказал Христенек, – Адмирал Грейг принес.

Орлов взял письмо, а Христенек продолжал рыться в вещах принцессы и диктовать:

– «Польские кафтаны – атласный, полосатый... Салоп атласный голу бой... Четыре белых кисейных одеяла...»

Орлов смотрел на бумагу, исписанную торопливым почерком. Иные буквы расплылись – слезы ярости... Он читал письмо и одновременно слушал монотонный голос Христенека, перечислявший все эти модные вещи. Она вновь была перед ним. И он слышал ее голос.

«Вы, так часто уверявший меня в верности, где же вы были, когда меня арестовали?»

– «Кушак с золотыми кистями... Амазонские кафтаны... Камзолы с серебряными кистями и пуговицами... Две круглые шляпы, из коих одна белая с черными полями, а другая черная с белыми... Одна простыня и наволочки к ней полотняные... Одна скатерть...»

«...Не верю, не верю, вы не смогли бы так поступить! Но если даже все это правда, заклинаю вас всеми святыми: придите ко мне!»

– «Осьмнадцать пар шелковых чулок... Десять пар башмаков шелковых надеванных... Семь пар шитых золотом и серебром не в деле башмаков...»

«...