Последняя бригада

Вечно одни и те же!

Тут появился запыхавшийся Гийаде, за ним — Дерош, на ходу помогая ему прицепить патронташ.

—   А вам обоим что, особое приглашение требуется? — закричал Бруар.

—   Вам было сказано расставить людей по росту, — не выдержал унтер-офицер Ленуар, который, заложив руки за спину, наблюдал за построением бригады.

—   По росту, сказано вам! — повторил Бруар. — Высокие — вперед, живо!

Ряды рассыпались и с шумом перестроились. Сзади, среди самых низкорослых, завязалась перепалка: Контрежа хотел стоять перед Лервье-Марэ.

Бригада вышла из ворот Брак и двинулась вдоль ограды Школы.

В первом ряду шагали Стефаник, Мальвинье и Коллеве, Дерош и Ламбрей шли бок о бок в третьем. Бруар держался чуть позади слева и задавал ритм.

Маленький, тщедушный Ракло, досадуя на свой большой нос и неудобную каску, вприпрыжку трусил сзади, а ремешок каски болтался у него под подбородком. Он был один в ряду, и это место у него никто не оспаривал.

Когда бригада проходила мимо памятника погибшим кавалеристам, который располагался напротив двора почета со стороны Шардонне, Бруар скомандовал:

Вся бригада резким движением повернула головы и подбородки к монументу, который отличался редкостным уродством: два огромных кентавра обоего пола, с крупами першеронов и с заплетенными в галльские косички волосами, рыдая, склонялись к пустой колыбели.

Вот уже пятнадцать лет каждая входящая и выходящая бригада, то есть восемь раз на дню, салютовала этой скульптуре, которая никак не располагала к благоговению, разве что к веселому смеху.

Но, странное дело, именно здесь, держа равнение налево, все забывали о тяжелой амуниции и жестких ботинках, переставали вспоминать о личном или замечать потешную прядку на шее соседа. Может, конечно, есть на свете нечто, способное исторгнуть слезы и заставить мускулы напрячься: движения души, воздействующие на разум. А может, это необходимость маршировать с повернутой налево головой, что само по себе противно человеческой природе и причиняет массу неудобств. И тогда лучшие вспоминают о кавалеристах, погибших в Первую мировую, а все остальные идут, молча устремив взгляд перед собой, что само по себе, особенно в армии, уже считается формой почтения.

Бригада обогнула конный манеж и остановилась на плацу возле конюшен. Некоторые части уже прибыли, некоторые только еще прибывали.

Один за другим отъезжали большие грузовики, отвозившие каждую бригаду на место полевых занятий.

Вскоре появился лейтенант Сен-Тьерри. Он шел в компании других лейтенантов, явно прямиком из столовой. Увидев, что курсанты на них смотрят, лейтенанты сразу напустили на себя серьезный вид.

Каждая бригада предъявила инструкторам оружие, и все начали рассаживаться по машинам.