Последняя битва

Немецкие латники, выстроившись в правильную шеренгу из восьми рядов, первыми открыли огонь, выбивая стрельцов из хилого строя всего в три ряда. Русские пищали ожесточенно отвечали, но катастрофически уступали тяжелым граненым аркебузам по боевой мощи. Однако еще не успела чаша весов качнуться в сторону дисциплинированных наемников, как они обнаружили, что стремительные казачьи и татарские сотни обходят латную фалангу справа и слева, угрожая ударить в спину. Немцы, ослабив на время огонь, начали перестроение в каре — и вот тут, промчавшись через расступившихся стрельцов, в их красивые ряды и врезалась кованая конница, длинные и тяжелые копья которой пробивали насквозь по два-три пикинера вместе с кирасами. Даже мертвые боярские дети разили врага, когда тяжелая лошадь и одетый в броню всадник на всем ходу падал на пехотинцев, сминая и опрокидывая их.

Первый же удар превратил правильную армию в толпу, не слышащую приказов, не понимающую, что происходит и что делать. И она — побежала.

Взяв шесть сотен пленных, князь Хворостинин вошел в Шклов, своей крепости не имеющий, дождался конницы, что гнала разбитого врага почти двадцать верст, отправил в тыл новый обоз и повернул на Дубровну.

Все это время османский наместник стоял возле Полоцка, словно размышляя: спасать ли польские города от разгрома или предоставить их своей печальной судьбе и начать поход на Русь? Десятого июня он сделал свой выбор и выдвинулся к Заволочью, откуда вниз по реке Великой начал медленное наступление в сторону Пскова. Польша была брошена на милость русских.

В своем медленном наступлении Баторий захватил Опочку, Красный Городец, Остров, двадцать шестого августа поляки вышли к Пскову, медленно охватывая его с трех сторон, начали разбивать лагерь. Воевода Иван Шуйский, дождавшись, пока захватчики соберутся в своих стойбищах числом поболее, приказал открыть огонь. Слитно жахнули «Барс» и «Трескотуха», чугунные ядра чиркнули по вечернему воздуху и заскакали между кострами и привязями, сминая тела, отрывая руки и головы, оставляя в пологах палаток аккуратные круглые дырочки. Среди поляков поднялся крик, заметались люди — пушки рявкнули снова, собрав жатву еще из десятка захватчиков и наглядно доказывая, что новенькие русские пищали умеют бить втрое дальше самых лучших немецких пушек.

Большая часть польского воинства просто кинулись в бегство, хотя многие и подхватили свои сумки и подстилки. Ночевать под вражеским огнем не хотелось никому. Вслед драпающим ляхам снова жахнули пищали, точно указывая незваным гостям путь.

Андрей наблюдал за этим со стороны Торошинского леса, под кронами которого скрывались четыре тысячи поволжских татар, что вызвались в этот раз воевать под рукою храброго и успешного воеводы Урук-бека.