Последняя битва

Тела убитых уже никто не убирал ни в крепости, ни вокруг нее, на свистящие в воздухе смертоносные пули и картечь люди не обращали внимания.

К вечеру русские воины справились хотя бы с огнем — открытое пламя со стен сбили, и только густой дым, ползущий из валов, доказывал, что победа не полная: старые трухлявые бревна продолжали тлеть и под землей. Да и сами стены выглядели угрожающе: почти целые поверху, они сильно обуглились снизу — там, где их постоянно поджигали самыми разными способами.

С рассветом все повторилось сначала: венгры с факелами и бадьями ринулись к стенам, частым огнем ответили защитники, потянулись из лагеря аркебузиры, чтобы поддержать свинцом неизбежные будущие пожары.

Обуглившаяся и прожаренная накануне древесина занялась быстро и жарко, сил горожан уже не хватало, чтобы залить все. Пламя начало неуклонно наступать, и к середине дня огнем захлестнуло уже большую часть города. И тут Андрей увидел, как северная угловая башня вдруг покачнулась и медленно завалилась с вала наружу, еще в полете рассыпаясь на множество полыхающих бревен. Ближние османцы тут же толпою ринулись в пролом, проскакивая прямо через довольно высокие огненные языки — между тем защитники, не ожидавшие такого поворота, сил за стеной в этом месте почти не имели. Прежде чем воеводы успели бросить навстречу ратников, османы заполонили собой сразу несколько улиц и уже поторопились влезть в дома и дворы. Вслед за ними к пролому заторопились одетые в кирасы немцы, побежали наперегонки шляхтичи со своей дворней.

Андрей, сжавший от бессилия кулаки, понял, что случилась катастрофа: малому гарнизону уже не выбить многократно превосходящего врага обратно из Великих Лук. Но горожане думали иначе. На улочках тут и там появлялись облака порохового дыма, сверкали сабли, бердыши и топоры, бегали люди. Однако признаки битвы медленно, но неизбежно смещались к береговой стене. Захватчики теснили русских, и тех явственно оставалось все меньше.

Зверев только скрипел зубами, наблюдая за этим кошмаром. Как там отец? Защищает свое подворье или уехал в княжество вместе с супругой? Он ведь болен и слаб после татарского плена! Андрею страшно было даже задавать зеркалу этот вопрос.

Дальше стал твориться кошмар, который и вовсе не укладывался у Зверева в голове: поляки и османцы, выискивая в развалинах города женщин и детей, излишне понадеявшихся на прочность древних стен, принялись стаскивать их в лагерь, к шатру, отмеченному высоким католическим крестом. Здесь несчастным жертвам перерезали горло, выпуская кровь на землю перед алтарем, после чего оттаскивали, укладывая одно тело рядом с другим.