Последнее лето ярла Ульфа

И сразу занялся хозяйственными делами. То есть приготовлениями к будущему походу. Надо полагать, потому Скульд его и выпустил. Но без пригляда не оставил. Его людей в детинце было полно. В частности, берсерочья кодла ошивалась тут постоянно. Склонен думать, Скульд попросту не хотел выпускать их из зоны видимости.

Воины Одина, впрочем, не возражали. Пили, ели, валяли теремных девок, колошматили друг друга учебным оружием… В общем, чувствовали себя почти как в Валхалле. Почти, потому что порешить никого не удавалось.

Моя молодежная команда появилась на подворье детинца вроде бы случайно.

Вихорёк, Вильд, Хавур Младший, Тулб, Торве Закрой Рот, Искуси и еще с полдюжины молодых данов и варягов, которых мой сын не без оснований считал своей малой дружиной.

– О! – с ходу воскликнул Вихорёк, указывая пальцем на Турбоя. – Скульд-ярл выпустил свою шавку! Эй, шавка, ты уже обоссала все углы! А ну марш в будку, пока не схлопотала пинка!

Сказано было по-словенски, так что большинство присутствовавших здесь викингов монолога не поняли. Но заинтересовались. Уж больно глумливым и провокационным был тон Виги, чей посыл тут же поддержала группа поддержки:

– Пошла прочь, сучка!

– От тебя воняет трусостью!

– Иди пожри дерьма, сыкло!

Турбой сначала не понял, что все это – ему. А когда понял – удивился. Вернее, охренел. И даже не нашелся, что ответить.

А молодежь веселилась. Турбоя поносили теперь уже на двух языках. И не только они. В соревнование «Кто лучше оскорбит жертву» включилась и часть бойцов Скульда. Викинги высоко ценили искусство словесного опомоивания противника. Умение ярко и выпукло охарактеризовать недостатки соперника входило в список обязательных для благородного воина Севера.

Ошеломленный внезапной атакой Турбой обтекал молча. Ответить даже не пробовал. Да и попробуй в одиночку противостоять трем десяткам насмешников. Тут не до словесных баталий. Тут только убивать. Побагровевший, с налившимися кровью глазами и раздувающимися ноздрями, бывший воевода сейчас идеально соответствовало собственному имени. И он был готов убивать, но, как и его четвероногий тезка в аналогичной ситуации, никак не мог выбрать, кого первым вздеть на рога.

– А ну замолчали все!

Скульд. Хороший у него голос. Зычный. Такой при ясной погоде за километр слышно.

– Руку с меча убрал! – Это уже Турбою. – Что ты сделал?

Бывший воевода Водимира медленно ворочал головой, переводя взгляд с одного ухмыляющегося лица на другое.

– Что я сделал? – переспросил он.

– Да! – рявкнул ярл.

– Откуда я знаю? – раздраженно буркнул Турбой. – Вот эти щенки…

– Мы тебе не щенки, шавка! – выкрикнул Виги. – Спрячь свой гнилой язык, пока я не выдернул его из твоей свинячьей головы!

Сказано было на языке Севера, так что Скульд понял.